вы меня поняли. — Я говорила очень быстро, заикаясь и запинаясь. Всё мое тело трясло от страха. — Мой отец — известный продюсер, и это происшествие повлияет на его репутацию. Но я здесь не виновата. Пожалуйста, мне нужно, чтобы парень очнулся, а потом мы с ним вместе решим, как быть. Помогите, — почти завыла я.
Мои руки опустились вниз, я склонила голову с выражением неприкаянности и отчаяния на лице. По щекам побежали слёзы. Хотя в жизни я редко плачу, но тут я просто была напугана.
Парни посмотрели друг на друга, затем на корейца, лежащего на траве.
— У меня есть знакомый доктор, — произнёс белобрысый.
Услышав эти слова, я подпрыгнула и положила ладони на его руки, напрочь позабыв о своих опасениях.
— Вы правда мне поможете? Спасибо! Обещаю, что в долгу не останусь!
Темноволосый ухмыльнулся, но белобрысый тут же смерил его взглядом, затем обратился ко мне:
— Но с условием, что по дороге вы всё нам расскажете.
В ту минуту я была согласна на всё на свете. Какое счастье, что мне повстречались эти добрые люди. Позже они представились. Белобрысого звали Забдиель, а с серьгой в ухе — Эрик. Парни подкатили внедорожник к нашей дороге, мы положили корейца на заднее сиденье, я села рядом с ним, чтобы придерживать. Забдиель вёл машину очень тихо. А я всю дорогу рассказывала о том, как поступила со мной моя лучшая подруга.
Я ещё не думала, что скажу ей при встрече, но нашей дружбе пришёл конец.
~~~
Хотя стоял разгар дня, в комнате было сумрачно, и казалось, что наступил вечер. Возможно, в этом виноваты тёмные стены, нагромождение мебели, ящиков с книгами и журналами, коробок с обувью, спортивным инвентарём, вроде гантель, гирь и мячей. Кроме всего этого барахла тут стоял вполне мягкий диван и два кресла. На стене висел выключенный телевизор, а под ним на полочке стояли какие-то спортивные награды.
Я сидела, забившись в угол кресла, покорно ожидая, пока доктор осмотрит корейца. Мне пришлось унять бешено колотящееся сердце и заставить себя думать только о хорошем. Забдиель находился в спальне вместе с доктором и корейцем. А Эрик шумел на кухне.
Не знаю, сколько прошло времени. От всего произошедшего я просто выпала из реальности и потеряла счёт времени. Я паниковала при мысли о том, что меня ищут, — не только родители, но и полиция, — однако тишина в квартире загоняла этот бунт глубоко в подсознание. Не сейчас. Подумаю об этом позже.
— Вот, — Эрик поставил передо мной кружку, — я не очень хорошо умею готовить кофе, но тебе должно помочь. Я старался. — И улыбнулся одними губами.
— Спасибо, — сказала я. Затем сделала глоток. Очень крепкий. Я посмотрела на Эрика и улыбнулась: — Приводит в чувства.
— Я на это надеялся, — довольно ответил парень.
— Как же долго, — нервно вздохнула, убирая ноги под себя. Мне безумно хотелось спрятаться и стать невидимой. «За что ты так со мной, Фаррен?»
Когда в коридоре послышались шаги, я быстро вскочила, едва не перевернув кофе на себя. Первым вошёл Забдиель, а за ним доктор, согласившийся осмотреть «звезду» на дому. К моему удивлению у мужчины были узкие глаза. Он тоже кореец? Ответа мне так и не узнать, но теперь я была уверена, что корейскую «звезду» в беде не бросят.
— У парня нет ничего серьёзного на первый взгляд, — сообщил врач. — Небольшое сотрясение мозга. Конечно, я бы посоветовал при возможности поехать в больницу и на всякий случай сделать томографию. Нужно избежать серьёзных последствий, ведь иногда самые плохие травмы прячутся от наших глаз.
— Хорошо, доктор, — возбужденно ответила я. — Он очнулся?
— Я ввел ему лекарство. Он проспит всю ночь. — Врач повернулся к Забдиелю. — А что произошло?
— Ударился головой о гирю, — быстро нашёлся парень, за что я ему была весьма благодарна.
Мы все с минуту смотрели на десятифунтовую гирю. Затем доктор вздохнул и попрощался, Забдиель проводил его.
Очнётся завтра.
Теперь мне предстояло решить, как быть дальше. Всё складывалось не в мою пользу и позвонить кому-то я боялась. Пока не разберусь со «звездой», не сдвинусь с места, решила я.
Забдиель вернулся в комнату, и мы долго молчали, прежде чем Эрик заговорил.
— Значит, парень останется здесь до утра?
— И замечательно. Может, ты наконец уберешься восвояси, — огрызнулся Забдиель.
— Мне некуда идти.
— На самолёт к маме! Я готов купить тебе билет.
Я крутила головой, не понимая, о чем они говорят.
— Какой ты бездушный сукин сын! — воскликнул Эрик. В голосе звучало огорчение. — Чужого человека впустил в свой дом, на свою… кхм… пока ещё мою кровать. А меня, родного брата, готов выкинуть на улицу?
— Так вы братья? — широко распахнув глаза, вскрикнула от удивления. — Вы совсем не похожи друг на друга.
— У нас отцы разные, — ответил Забдиель. — Мой — пуэрториканец, а у Эрика отец был американцем.
— Вот именно! Так что у меня больше прав находиться в этом городе, чем у тебя!
— Да пожалуйста! Только не в моем доме!
Эрик страшно разозлился, ведь все эти слова были сказаны при незнакомке в моем лице. Я хорошо понимаю, почему он ушёл, хлопнув дверью.
— По-моему, это жестоко, — осмелилась сделать замечание Забдиелю. Он развалился в кресле и закрыл глаза. Почувствовав стыд и вину, я решила извиниться. Какое право я имею говорить это? Кто я такая? — Прости, я не хотела, чтобы всё так получилось.
— Как? — Он резко посмотрел на меня. — Если ты об Эрике, то не волнуйся, он перебесится и вернётся. Мы с ним каждые полчаса ворчим друг на друга. Я зол на него ещё с шестнадцати лет. Но это долгая история. Просто не обращай внимания.
— Э… — Я кашлянула и отвернулась в сторону, убирая прядь за ухо. — Мне дико неловко, что я вот так ворвалась в твой дом, да ещё и с пострадавшим в аварии человеком, но… Могу ли я остаться здесь до утра? Обещаю, что уйду, как только…
— Как ты сказала тебя зовут?
— Элора.
— Так вот, Элора, я не имею ничего против. Оставайся столько, сколько потребуется. Полиция ничего не узнает. Я могу постелить тебе здесь на диване, а мы с Эриком ляжем на полу.
— О нет! Я должна быть рядом с корейцем на случай, если он проснётся. Я видела в спальне большое кресло.
— Ты его имени не знаешь? — усмехнулся Забдиель, ведь я его всё время называю «корейцем».
— Оно сложное. Я не помню его.
Мы улыбнулись друг другу, безмолвно делясь эмоциями. Я могла представить, как выглядела в
