Еще через секунду глаза привыкли к сумраку комнаты – и Джон остолбенел.
На низкой кушетке возились двое, мужчина и женщина. Поглощенные друг другом до такой степени, что не обращали на Джона никакого внимания.
Мужчина сладострастно стонал, ритмично раскачиваясь на женщине. Джон видел, как холеные руки судорожно бродят по выгнувшемуся стройному телу.
Женщина, извивавшаяся в объятиях любовника, была великолепна. Темно-рыжая грива волос, потемневшие от страсти глаза, закушенная губа… Ее груди были обнажены, вернее Джон видел лишь одну грудь, полную, восхитительно женственную. Мужчина жадно целовал другую грудь, и Джон с ужасом почувствовал, как эта интимная сцена возбуждает его самого…
Мужчина вскочил и повернулся к Джону. Галстук съехал на сторону, белая сорочка выбилась из непристойно расстегнутых брюк.
Это был Боско Миллиган. Распаленный, возбужденный до крайней степени хозяин дома. Муж его кузины Джилл.
Женщина метнулась в глубь комнаты, но потрясенный Джон успел запомнить ее лицо. Пылающее, прекрасное лицо, кровь на закушенной губе…
– Джон, малыш, это ты?
– Боско, я… прости, глупо с моей стороны… надо было постучаться…
Видя его смущение, Боско отвратительно ухмыльнулся.
– Что ж ты так покраснел, Джонни-бой? Добро пожаловать в реальный мир! Ты шокирован? Понимаешь, просто я из тех, кто привык добиваться своего… Эта малышка мне приглянулась.
«Малышка» старате
И вот теперь она стояла перед ним. Морин О’Лири. Роковая Женщина, одна из тех, по вине которых так страдала несчастная Джилл, вскоре после того вечера подавшая на развод. Даже любя своего мерзавца-мужа, Джилл не смогла вынести его постоянных и беспорядочных связей на стороне.
Джон сглотнул горький комок в горле.
– Вы… Вижу, вы даже не прячете лицо.
– От вас? С чего бы это?
На самом деле Морин была оглушена, шокирована этой встречей. Три года она старалась забыть мерзкое происшествие в доме Миллиганов, мечтая только об одном: увидеть еще раз того синеглазого парня, который с таким отвращением смотрел на нее в тот вечер… Объяснить ему, что он ошибается.
Почему-то ей казалось очень важным объяснить ему это.
– Послушайте, мистер Карлайл, я знаю, что вы думаете, но…
– Меня это не интересует, мисс О’Лири.
Как же она хороша! До чего у нее светлая, чистая кожа, а этот нежный румянец на скулах! Зачем ей, такой красавице, настоящей Мадонне Ботичелли грязные отношения с жирным распутником Боско? Как могут уживаться ангельская внешность и бесовское нутро?
– Вы считаете, что имеете право судить вот так, с бухты-барахты? – Морин была готова защищаться. Рыжие ирландки с двухметровыми ногами должны уметь постоять за себя, иначе… – Вы же понятия не имеете, что на самом деле случилось три года назад, но уже вынесли свой приговор. Кстати, я вообще удивлена, что вы это помните.
– Ну вы же помните! А что до случившегося… Что-то я не заметил, чтобы вы сильно сопротивлялись. Впрочем, это уже не важно. Джилл начала новую жизнь, Боско тоже. Он женился на бывшей стриптизерше, так что, видимо, теперь ваши услуги ему не нужны. Или вы сами больше не хотите его?
Она вспыхнула, но не от стыда, от гнева. Зеленые глаза потемнели.
– А что это вы так переживаете насчет этой истории?
– Джилл – моя родственница.
– Держу пари, вы в тот вечер помчались ей рассказывать о случившемся.
– С ума вы сошли? Во-первых, это было бы подло, во-вторых… это еще больше расстроило бы Джилл, а положение дел осталось бы прежним.
Неожиданно Морин улыбнулась. Словно солнышко брызнуло в глаза Джону. Он почувствовал тонкий, свежий и нежный аромат ее духов.
– Знаете что, суровый мистер Карлайл? Вам следует начать отвыкать от скоропалительных решений. Когда-нибудь, когда вы будете готовы слушать, я расскажу вам настоящую историю.
А ведь она мне нравится, чертовски нравится, и сделать с этим ничего невозможно…
– Не думаю, мисс О’Лири, что мне захочется это выслушать, да и возможность для этого вряд ли появится. Я понимаю, вы проделали долгий путь, но я вынужден принять решение… Я считаю вас женщиной… человеком, который не может исполнять роль хозяйки торжества – в силу причин, о которых мы с вами оба знаем. Вы – женщина определенного сорта, не хочу вас обижать, но в моем доме таким, как вы, не место. Мне совершенно не хочется наткнуться на вас с одним из моих друзей или родственников в каких-нибудь кустах…
Голос Морин источал мед и елей:
– Видимо, вас это зрелище потрясло до глубины души. Три года вы только об этом и думали. Какие-то проблемы? Детская психотравма?
Джон принял вызов.
– Я справлюсь с этим, благодарю вас. Вам понятна моя позиция?
– К счастью, мне нет нужды ее понимать. А вот вам неплохо бы кое-что себе уяснить. Согласившись приехать сюда, я приняла на себя определенные профессиональные обязательства и отложила важные дела.
– Я готов компенсировать издержки…
– Сожалею, но это невозможно. У меня есть профессиональная гордость, и для нее не существует денежного эквивалента. Вы не можете просто отослать меня обратно, и я не уеду.
– Серьезно?! Отлично. Может, отойдем в тень? Пилоту необязательно слушать, как мы спорим.
– Значит, я остаюсь?
Джон смотрел на Морин сердито, но не без уважения. Не многие в этом мире могли на равных спорить с ним.
– Ей-богу, не знаю, что с вами делать. Мой внутренний голос подсказывает, что вы – воплощение Проблем и Неприятностей.
– Я надену очки в металлической оправе, повяжу голову платочком и буду пришепетывать.
– Вы носите очки?
– Нет, но могу попробовать.
– С такой-то мини-юбкой? Вас не смущают взгляды горячих латинос?
– Я не стыжусь своих ног. Кстати, вы уже закончили на них пялиться?
Джон так и подскочил на месте, а затем послушно перевел взгляд с ног повыше. На грудь.
– Вы за словом в карман не лезете, мисс О’Лири.
– В вашем голосе звучит нечто вроде одобрения или у меня галлюцинации? Итак, мы договорились? Ладно, мистер Карлайл, бросьте. Без меня вам не обойтись.
Джон с подозрением посмотрел на рыжую богиню раздора. Что там Мерседес ей напела про Каседас? Морин фыркнула.
– Ой, боюсь! Сейчас вы мне голову откусите! Я имела в виду лишь то, что времени в обрез, а половину работы я все равно уже сделала. Кроме того, у меня ваш чек.
– А может, он и сойдет за компенсацию?
Странно, но на мгновение Джон испугался, что она на это согласится…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
