Второй акт начинается в замке Глостера. Придворный Куран встречает Эдмунда и сообщает ему важную новость:
Только что я был у вашего отца с извещением, что герцог Корнуэлльский и герцогиня Регана предполагают пожаловать к нему сегодня вечером.
Акт II, сцена 1, строки 2–5
В пьесе ни слова не говорится о том, где пролегала географическая граница между Альбани и Корнуэллом. (В конце концов, эти подробности никак не связаны с сюжетом.) Поскольку Альбани — это северная часть острова, а Корнуэлл — юго-западная, можно предположить, что к Корнуэллу добавили современный Уэльс и юго-западную часть нынешней Англии, а к Альбани — ее северо-восточную часть.
Если так, то владения Глостера должны находиться на территории Корнуэлла. (Город Глостер лежит в 130 милях (208 км) от современной границы Корнуэлла — точнее, Корнуолла.) Это следует из реплики самого Глостера:
Мой господин
И покровитель, благородный герцог,
Нас посетит сегодня.
Акт II, сцена 1, строки 60–61
Конечно, в то время готовность в любой момент встретить суверена входила в обязанности вассала. Каким бы неожиданным и внезапным ни оказался визит, Глостер должен был считать, что ему оказали великую честь.
«По-видимому, будет война…»
У Курана есть и еще одна новость — точнее, слух, который он передает в форме вопроса:
Говорят, что, по-видимому, будет война между герцогами Корнуэлльским и Альбанским. Неужели не слышали?
Акт II, сцена 1, строки 11–12
Нет ничего удивительного, что разделившие между собой королевство позднее перессорились из-за дележа: каждый пытается получить как можно больше, а если удастся, то и все прибрать к рукам. Правильнее было бы сказать, что подобная развязка неизбежна.
Здесь содержится намек на то, что объединенного фронта против Лира (как у Холиншеда) не будет. Шекспир продолжает готовить для герцога Альбанского достойную роль.
Однако на быструю помощь со стороны мужа Гонерильи рассчитывать не приходится. Он не чета своей властной и решительной жене. Действительно, после ссоры между Лиром и Гонерильей герцог Альбанский пытался урезонить жену, но та бросила ему:
Довольно.
Акт I, сцена 4, строка 320
После этого герцогу Альбанскому пришлось умолкнуть. Не следует забывать, что половину королевства унаследовала именно Гонерилья. Альбанский получил ее только благодаря браку. Если можно так выразиться, он всего лишь принц-консорт и сознает определенную слабость своей позиции.
«…Передам тебе права…»
Эдмунд доволен приездом герцога Корнуэлльского и Реганы. Это позволит ему разоблачить «преступника» Эдгара в присутствии более важных персон, чем он рассчитывал.
По совету брата Эдгар не расстается с оружием. Когда Глостер едва не натыкается на них, Эдмунд настаивает на том, что Эдгар должен бежать, потому что его обвинили в измене герцогу Корнуэлльскому, и даже намекает на то, что неожиданный приезд Корнуэлльского связан именно с этим.
Он заставляет Эдгара вынуть меч и устроить притворный поединок, чтобы Эдмунда не обвинили в пособничестве брату.
Сбитый с толку и не понимающий происходящего Эдгар спасается бегством; оставшийся на сцене Эдмунд наносит себе рану, а затем обвиняет Эдгара в предательстве и в покушении на жизнь отца. Глостер верит ложному доносу без колебаний. Он даже приказывает отправить за Эдгаром погоню, схватить и казнить его. А Эдмунду он говорит:
Тебе же, мальчик мой, я передам
Права наследовать мои владенья.
Акт II, сцена 1, строки 85–87
Таким образом, первая цель Эдмунда достигнута; во всяком случае, Глостер пообещал оставить наследство именно ему. Однако вошедшему во вкус бастарду этого уже мало. Прибывшие герцог Корнуэлльский и Регана уже знают о «преступлении» и бегстве Эдгара. Корнуэлл говорит:
А вас, Эдмонд, чья преданность и доблесть
Так явно говорят здесь за себя,
Хотел бы я зачислить к нам на службу.
Акт II, сцена 1, строки 115–117 «С бунтарями…»
На самом деле герцог Корнуэлльский и Регана приехали к Глостеру, потому что узнали о конфликте Лира с Гонерильей и не хотят, чтобы старик доставлял им хлопоты.
Допустим, что Гонерилья и Регана являются соперницами и в конце концов перессорятся из-за границы между своими владениями, подтвердив таким образом слухи о «войне между герцогами Корнуэлльским и Альбанским». Однако несносный старый Лир их общий враг или как минимум общее затруднение, поэтому тут они союзницы.
Регана пытается извлечь пользу даже из происшествия с Эдгаром. Она говорит:
А не водил он дружбы с бунтарями
В отцовской свите?
Акт II, сцена 7, строки 96–97
Эдмунд тут же заверяет Регану, что так оно и есть, после чего у герцогини появляется еще один козырь, который при случае можно использовать против короля.
«…Спесивой куклы…»
На сцене появляется Кент с письмом, отправленным Лиром Регане. Одновременно прибывает Освальд с письмом Регане от Гонерильи. Кент, ненавидящий этого хлыща, бросается на него, почти с воодушевлением осыпая проклятиями, которые достигают высшей точки в тот момент, когда он говорит Освальду:
Подлец, мерзавец, блюдолиз. Низкий надутый дурак и прощелыга, вот ты кто.
Акт II, сцена 2, строки 20–22
Сбитый с толку Освальд пытается спастись от гнева Кента, но тот настаивает на поединке и кричит:
Вынимай меч, мошенник! При тебе письма против короля. Ты пособник этой спесивой куклы, строящей козни против своего царственного отца.
Акт II, сцена 2, строки 36–38[4]
Здесь Кент допускает анахронизм, упоминая пьесы-моралите, которые стали популярными в Западной Европе около 1400 г. Это были аллегории, указывающие путь к Спасению, на котором человек должен преодолеть все внешние трудности и искушения, а также собственную слабость. Абстрактным идеям придавали человеческий облик; одним из пороков было Тщеславие в виде надменной дамы в богатом наряде.
Кент выражает свое презрение Гонерилье, сравнивая ее с порочным Тщеславием, состоящим из дерзости и самолюбия, и усиливает насмешку тем, что это Тщеславие всего лишь персонаж кукольного театра.
«Ижица, лишняя буква в азбуке!»
Шум, поднятый разгневанным Кентом и испуганным Освальдом, привлекает герцога Корнуэлльского, Регану и Глостера, которые требуют объяснить, в чем дело. Освальд пытается что-то сказать, но Кент снова обрывает его и кричит:
Ах ты, ижица, лишняя буква в азбуке!
Акт И, сцена 2, строка 65[5]
Зет — последняя буква алфавита, которую в Соединенных Штатах называют «зи». В греческом алфавите это уважаемая и широко использующаяся буква (которая там называется «дзета»; именно от этого корня и образовано слово «зет»). Однако в собственно латинском алфавите она отсутствовала. Так же как и «экс» (греческая «кси»), она появилась намного позже, ее писали только в словах греческого происхождения.
Буква «z» до сих пор последняя буква латинского алфавита, которой пользуются в сегодняшней Англии, ее применяют куда менее часто, чем другие (за исключением ее спутника «х»). Поскольку буква «зет» присутствует только в очень замысловатых словах, не входивших в словарь простого человека, она кажется ненужной.
Кстати, слово «whoreson», во времена Шекспира широко использовавшееся как оскорбление, представляет собой сокращенное son of a whore — то есть сын шлюхи, он же незаконнорожденный (бастард).
«В Саремском поле…»
Когда Освальд только свысока улыбается в ответ, вышедший из себя Кент говорит:
Какой тут смех? Шут, что ли, я тебе?
Попался б ты мне, гусь, в Саремском поле,
Летел бы до Камлота гогоча.
Акт II, сцена 2, строки 84–86
Какой метафорический смысл заключен в словесном выпаде, неясно, однако елизаветинской публике он наверняка был понятен. Ответ следует искать в истории кельтов.
Саремское поле[6] — область в 75 милях (120 км) к западу от Лондона и в 40 милях (64 км) к югу от Глостера; они названы по имени города Сарема (который во времена римского владычества назывался Сарбиодонум), находящегося на их южной оконечности. Этот город обычно называют Старым Саремом, поскольку от него остались одни руины; его заменил город, построенный в XIII в. в 2 милях (3,2 км) к югу и получивший название Новый Сарем. Сейчас этот город более известен как Солсбери, а Саремская пустошь ныне называется Солсберийской.
Камлот (точнее, Камелот) — легендарная столица короля Артура, поэтому она также ассоциируется с кельтской Британией. Точное расположение города (или крепости) Камелот неизвестно, однако можно сделать вывод, что он находился в юго-западной части Англии, неподалеку от Солсберийских пустошей.
