Ян оценивает меня: слабую женщину в постели.
— Не расстраивай меня больше, Олененок, — тихо просит он. — Поправляйся. Мы еще встретимся, и я возьму реванш.
И я понимаю, что подцепила Яна на такой крючок, какой трудно представить.
Через час у меня раздается звонок:
— Молодец, Вера, — сообщает знакомый голос. — Только рано ушла.
— Он сам настоял, — начинаю оправдываться.
— Нам хватило времени. Еще одно свидание в клубе, и ты свободна. Встреча должна быть в субботу.
— Без проблем.
До субботы потяну время. Скажу, плохо себя чувствую. Я почти все сделала, почти закончила.
Задаю вопрос, который гложет полвечера:
— Вы специально подстроили, чтобы он меня сбил?
— Это случайность.
Верится с трудом, но крыть нечем. А утром выясняется, что Ян раздобыл мой телефон:
— Как ты, Олененок?
— Лучше…
Одновременно раздается звонок в дверь. Когда выглядываю в глазок, вижу курьера с огромным розовым букетом.
— Я прислал тебя букет из ста одной розы. Прочти открытку.
Вынимаю ее из колючих стеблей. «Думаю о тебе, Олененок». Сердце бахает в груди. Тогда я не придала значения, что он называет меня Олененком потому, что я напомнила ему сбитое животное. Это казалось даже милым.
— Когда я смогу тебя увидеть?
— Я пока не готова. Не хочу портить вечер снова, — понимаю, что действительно не хочу и не против сходить на второе свидание. Интересный мужчина. — Может быть в субботу? Там же, в «Небесах»…
— Готовься к свиданию, Олененок.
От тихого голоса по спине бегут сладкие мурашки.
В субботу я собираюсь, не зная, что этот вечер перевернет не только мою жизнь, но и жизнь Яна Горского. Во втором пакете от заказчиков черное платье, похожее на то, в чем была на прослушивании. Кто-то хорошо изучил Яна и бил точно в цель…
В этот раз мне лучше. Я могу оглядеться.
Осознаю, что держу под руку самого шикарного мужика в городе и слабеют колени. Ян целует мне руку, когда выхожу из такси.
— Ты обворожительна, — прямой взгляд глаза в глаза смущает, и я смотрю вниз.
Ян слишком откровенно смотрит. А я в этом платье, с красивой укладкой на пышных волосах, очень сексуальна.
Я старалась.
Не только из-за дела. Мне очень хочется произвести на него впечатление. Чертовы сучкины инстинкты. Видишь классного мужчину и хочешь, чтобы он упал к твоим ногам.
Я зацепила Яна.
Он не скрывает этого. Горячий взгляд обжигает каждый сантиметр моего открытого тела, пока выхожу из машины.
Ян ведет меня в «Небеса».
От ощущения опасности что-то напрягается в животе. По коже словно водят лезвиями. Я даже немного возбуждаюсь от сочетания странных чувств: желания Яна и опасности.
— Сегодня твой вечер, Олененок, — сразу за тяжелой портьерой к двери в приватный зал, Ян привлекает меня к себе и целует взасос.
От неожиданности я обмякаю.
Здесь темно и приглушены звуки. После яркого зала я слепну в темноте. И жадный рот Яна — единственный ориентир. Я забрасываю руки ему на шею, чтобы не потеряться во тьме.
Я думала, мы будем целоваться.
Но пальцы Яна сразу скользят по бедру вверх. Меня разбивает дрожь, когда он спокойно, минуя трусики, проникает в меня. Словно проверяет. Трогает. И отпускает, словно только что ничего не произошло.
— Идем, — он берет меня за руку, сплетает пальцы с моими и ведет в приват.
Глава 3
Я настолько теряюсь в ощущениях, что безропотно следую за ним. Меня обескураживает его решительность, что может так сделать — попробовать меня пальцем при втором поцелуе. И ему за это ничего не будет. Ни пощечины, ни возмущения. Потому что это было ошеломительно потрясающе.
Со мной так поступили впервые. И я отчетливо понимаю, что Яну Горскому — так можно. Ему можно все. И эти несколько секунд за портьерой дали понять, что вечер закончится сексом. Тогда, когда он решит, и таким, как он решит.
Я всерьез хотела избежать интима… Наивная девочка!
Яну Горскому не говорят нет.
— Держи моя сладкая, — он предлагает бокал вина.
Отпиваю.
Потрясающе терпкий, сильный вкус, чем-то отдаленно напоминающий гранат… Или кровь? Щеки заливает румянец, я смотрю вниз, пока откровенный взгляд Яна скользит по моему лицу и губам. Он хочет знать мои ощущения. Хочет увидеть глаза.
Но я упрямо рассматриваю пряжку его ремня, боясь взгляд поднять.
Он и так уже все понял. В тот момент, когда за портьерой показал, что я его девочка и попробуй сказать «нет».
Ян Горский знает, что я покорилась.
— Как ощущения?
Понятия не имею, о чем он. Но кажется, что он об этом… И заливаюсь краской еще сильней. Потрясающие ощущения. Внизу живота пылает пожар. У меня еще не было, чтобы с одного раза меня завело вот так… И мне кажется, он знает, что я теку от возбуждения, один раз ощутив его палец внутри. Мне хватило, да.
— Хорошо, — бормочу я.
Как он может держаться так непринужденно после этого? Я от смущения не знаю, куда глаза деть. От стыда за свое поведение — тоже.
Внизу живота собирается тяжелый ком из возбуждения и страха. И только Ян Горский может меня от него избавить.
Он подходит ближе. Я смотрю ему в грудь, ощущаю дыхание на ухе, словно он хочет что-то сказать.
— Оставлю тебя ненадолго, — шепчет он.
Я плюхаюсь на кожаный диванчик, когда он выходит. Тогда я не знала, что за нами притащилась охрана и он вышел дать распоряжения. Ян собирался трахнуть меня. Ему нужно дать инструкции и отдать телефон.
Оленёнок в западне.
Однажды он признался, что тот момент влюбился в меня: такой беззащитной и соблазнительной я выглядела.
Я дышу, пью вино и ощущаю, что больше всего я хочу, чтобы Ян скорее вернулся и разложил меня на диване. Пусть я бы извивалась под ним, царапала спину и стонала, даже без поцелуев, лишь бы скорее унять огонь, который он разжег во мне тем движением.
— Успокойся, не надо так, ты же не шлюха, Вера, — шепчу я себе. — Не шлюха.
Я решительно себя не узнаю. Он словно подсыпал мне что-то, но я загорелась до того, как выпила.
Ян возвращается.
На мгновение ловлю его взгляд: жесткий и нахальный, горячий. Он хочет меня и идет трахнуть. Я не скажу ему «нет». В моих глазах он видит покорность, отчаяние, страстное желание и неспособность сопротивляться. Видит мою слабость.
— Встань, — положив руку на затылок, он поднимает меня. Запрокидывает голову поцелуем. — Хочешь меня?
Я дышу, рассматривая влажные губы Яна.
Он не требует ответа.
Рука скрывается под подолом, и
