Читаем без скачивания Агент особого назначения - Роман Ким

Ян поклонился и заговорил по-английски:

— Простите за беспокойство. Лопнула труба, придется чинить, и вы не сможете принять ванну сегодня…

Русский шумно выдохнул воздух.

— Без ванны я умру. Как же быть?

— Сейчас свободен тридцать девятый номер, как раз напротив. Там ванна действует. И тот номер вообще лучше, окна выходят во двор, меньше пыли и шума. А во дворе — кокосовые пальмы и много цветов.

Русский поднял руку.

— Стоп. Готов перебраться куда угодно, лишь бы была ванна. Сейчас же звоню администратору. Значит в какой номер?

— В тридцать девятый. Только — Ян почесал затылок и опустил глаза, — не говорите, пожалуйста, администратору, что это я сказал вам насчет свободного номера. Он приготовил этот номер для какого-то американского корреспондента. И не говорите, что хотите переехать из-за ванны. Скажите лучше, что вам нужен номер с окнами во двор. Мне было приказано починить здесь днем, но я не успел и мне сильно попадет, могут выгнать.

Русский кивнул головой.

— О'кей. Скажу, что не могу жить без окон во двор. Он взял трубку и переговорил с администратором. Сейчас же после его переезда в номер напротив Ян поднялся на третий этаж и постучал в сорок восьмой номер. Тренер Малори был дома.

Ян отвесил поклон:

— Простите за беспокойство, сэр. Лопнула труба, придется чинить, и вы не сможете принять сегодня ванну. Малори вытянулся в кресле и сквозь зевок произнес:

— Если не починишь ванну сейчас, я отверну башку тебе и твоему хозяину.

— На втором этаже сейчас свободен номер двадцать седьмой. Там ванна действует. И тот номер значительно лучше, есть балкон, окна выходят на улицу, а не во двор, как у вас. Вид лучше и светлее. А завтра, наверно, начнут побелку нижнего этажа со стороны двора, будет шумно и вонь…

— А долго будешь чинить ванну?

— Несколько дней, потому что сложный ремонт. Двадцать седьмой номер гораздо лучше, а цена такая же, как у вас, — десять гонконгских долларов. И дверь на балкон с противомоскитной сеткой…

Малори провел рукой по лысой голове.

— Без ванны, конечно, нельзя. Ладно, перееду, черт с тобой.

Он протянул руку к телефону. Ян почесал затылок и опустил глаза.

— Только, пожалуйста, не говорите администратору что я сказал вам насчет свободного номера на втором. Он приготовил этот номер для какого-то спортсмена с Тайваня. И не говорите, что хотите переехать из-за неисправности ванны. Скажите лучше, что вам нужен номер на уличной стороне. Мне было приказано починить у вас еще вчера, но я не успел… мне здорово влетит, потому что администратор имеет зуб против меня. Меня выгонят…

— А ты проучи этого администратора. Пошли его разок в нокаут, и он станет уважать тебя.

С помощью Яна тренер перебрался в номер на втором этаже, принял ванну и лег спать. А русский после одиннадцати вышел из гостиницы и уехал в такси. Ян медленно продефилировал мимо бара, потирая лоб кулаком. Потом вернулся в гостиницу и прошел на кухню.

Минут двадцать спустя пришла дежурная горничная и сообщила о происшествии. В двадцать седьмой номер, куда переселился австралиец с третьего этажа, проник с балкона вор. Австралиец поймал его, отделал как следует, выволок на балкон и сбросил вниз, на кусты чайных роз, около тротуара. Вора отправили в полицию на рикше в бессознательном состоянии.

Выслушав сообщение, Ян поцокал языком:

— Наверно, двинул его в каротидный синус.

Вернувшись к себе в каморку, Ян увидел на полу длинный китайский конверт с красной полосой посередине. На листке, вложенном в конверт, были нацарапаны карандашом каракули:

«Советуем тебе прекратить всякое участие в расследовании. Или приготовь гроб для себя. Не будь дураком».

Ян сейчас же поднялся к Вэю и показал письмо.

— Наверно, и мне пришлют… — чуть слышно произнес Вэй. — Они не хотят, чтобы мы продолжали расследование.

— Я вот о чем думаю. — Ян поднес палец к носу. — До сих пор ничего не присылали, а теперь вдруг прислали. Почему? Потому что мы на верном пути. Как вы считаете?

— Ну, допустим… Но… так или иначе, это письмо не пустая угроза. Я думаю, что тебе следовало бы отойти от дела…

— Теперь начинается самое интересное, — Ян энергично почесал голову. — Мы, кажется, напали на след. И в это время бросать дело из-за какой-то записочки. Судя по почерку, письмо написал какой-то школьник.

— Написано либо малограмотным человеком, либо левой рукой. Это для того, чтобы скрыть почерк. — Вэй притянул к себе телефонный аппарат. — Я поговорю с Фентоном.

— Как только узнают, что вы сообщили полиции об этом письме, — что-нибудь сделают с вами…

Вэй положил обратно трубку.

— Может быть, тебе бросить это дело? Зачем зря рисковать?

Ян смял письмо и заявил:

— Ни за что не брошу.

Об этом решении он сказал через несколько дней и, своим друзьям — студенту Хуану и механику Чжу. Они сидели на скамейке около конечной остановки фуникулера на вершине горы.

— Кто-то пошутил, а я должен бросать дело? Когда стали выясняться такие интересные обстоятельства… Прямо дух захватывает. Позавчера одна из служанок сказала мне, что в ту ночь она видела, как к Лян Бао-мину приходил кто-то около часу ночи и ушел примерно в три. И сразу после этого Лян тоже ушел куда-то и вернулся незадолго до начала истории.

— А ты сообщил об этом Вэй Чжи-ду? — спросил Хуан.

— Конечно. А он доложил Фентону. И сегодня нам уже сообщили из полиции, что за Ляном стали следить.

— Он, кажется, работал в гоминдановской полиции, — сказал Чжу, — негодяй порядочный. Пускай англичане следят за ним и хватают его. Жалеть его нечего. Но впредь будь осторожен. Могут вдруг пойти показания на какого-нибудь приличного человека, чтобы сбить с толку следствие. А ты доложишь Вэю, он — полиции, и этого человека арестуют. Поэтому, перед тем как докладывать Вэю о ком-нибудь, сперва советуйся с нами.

Хуан сказал:

— А может быть, письмо подброшено для того, чтобы напугать не тебя, а Вэя? Ведь ты только выполняешь поручения этого франта.

— Я думаю, что они узнали, что расследование, по существу, ведет Ян, а не Вэй, — сказал Чжу. — Поэтому письмо было адресовано именно Яну. И к письму надо отнестись серьезно. Гонконг — это тот же Чикаго, полиция часто не может справиться с бандитами. В течение многих лет здесь орудовала большая шайка пиратов, ими правила некая Ван Фан-мин, королева пиратов, как ее величали американские корреспонденты. Английская полиция ее не трогала, очевидно, были причины… — Помолчав немного, Чжу добавил: — А Вэй мне кажется каким-то странным… не нравится мне он…

— Почему? — спросил Ян.

Чжу пожал плечами:

— Не знаю почему.

Уже начинало темнеть. На паромных судах, сновавших между Гонконгом и Коулуном, на океанских лайнерах, эсминцах, катерах и шаландах зажигались разноцветные огни. Внизу на набережной вертелись и прыгали неоновые латинские буквы и иероглифы. За деревьями мелькали двухэтажные трамваи. Низко над пиком Виктории пролетел пассажирский самолет в сторону аэропорта на той стороне бухты. У острова Келлет виднелся силуэт американского авианосца с широкой приплюснутой трубой на корме. Он был окутан синеватой мглой, как маскировочной сеткой.

Ян пристально смотрел на город.

— Где-то там, внизу, прячутся люди, посвященные в тайну, — он вздохнул, — в интересную тайну: как можно войти в закрытую комнату и выйти из нее. Надо найти этих людей. Но как?

Хуан усмехнулся.

— Похоже, что эта история с убийством сильно увлекла тебя. Не мечтаешь ли ты, чего доброго, о карьере сыщика?

— Мне просто хочется разгадать тайну, — ответил Ян. — Ни о какой карьере не думаю. Смешно мечтать о ней в Гонконге. Из китайцев здесь могут процветать только толстосумы, контрабандисты, бандиты и шпики.

– Здесь надо не мечтать, а бороться, — сказал Чжу. — Рано или поздно, Нанкинский договор[2] будет аннулирован и Гонконг, где девяносто восемь процентов населения — китайцы, снова станет китайским городом. — Чжу повернулся к Яну: — А тебе надо ехать туда. Там станешь настоящим человеком.

Ян покачал головой:

— Я поеду туда только с вами.

Чжу положил Яну руку на плечо.

— Мы уже много раз бывали на родине до Освобождения и прошли там жизненную школу. А теперь мы должны быть здесь, чтобы бороться за права соотечественников. Китайские моряки знают меня, доверяют, Хуан тоже нужен, он журналист и юрист, у нас обоих есть дело. А ты родился здесь и никогда не был на родине своих родителей. Тебе следует поехать туда.

— А как я поеду? Кто меня примет там?

— Примут мои друзья, они помнят твоего дядю и отца.

— Мы должны там непременно встретиться. — Ян помолчал и добавил глухим голосом: — Для меня вы оба самые близкие.