— Грядут они, грядут, — печально согласился с ним граф. — На семейном совете мне велено выбрать невесту на этом зимнем балу. Отказ не принимается. В общем, приходит конец моей замечательной холостой жизни.
— Ну, потом начнется замечательная женатая жизнь, — хохотнул маркиз. — Можно подумать, законная супруга сможет чему-то там помешать. Будем веселиться не так открыто, только и всего.
— Жена жене рознь, — раздумчиво возразил маркиз Кресский, ровесник Анриона, тоже отметивший недавно двадцатипятилетие, — моя матушка тому пример.
Все присутствующие знали, что маркиза Кресская, обладая даже не решительным, а попросту скандальным характером, держит своего бедного супруга в черном теле, не позволяя тому никаких, даже самых безобидных, развлечений на стороне.
— Эээ, — обеспокоенно протянул Криспиан, — бывает. Надеюсь, я не нарвусь на столь самовлюбленную особу, что запрет меня в доме и не позволит высовывать наружу даже кончик носа. Это было бы фатально для моей свободолюбивой натуры, уж лучше сразу умереть.
Все загалдели снова, хором предлагая способы избавления от столь страшной участи, как эгоистичная супруга.
Граф скептически выслушал их, ничего не отвечая. А что он мог ответить, когда его, вполне возможно, ожидала участь похлеще несчастного супруга маркизы Кресской? Но, решив не умирать раньше времени, заманчиво предложил:
— Пока я еще свободен, приглашаю всех в нашу излюбленную ресторацию «Все для вас». Нас там всегда ждут и всегда рады. Оторвемся напоследок. Если уж злосчастной судьбой мне предназначено жениться, то нужно провести последние свободные денечки с пользой.
Друзья с громким смехом двинулись к выходу. Анрион пошел с ними, но дошел лишь до поворота в служебное крыло. Там, с нарочитой печалью стукнув брата по плечу, идти дальше отказался:
— Увы, отец велел мне присутствовать вместо него на Совете герцогства. Так что идите одни, без меня. — Придержав Криспиана за рукав, подождал, пока остальные не отойдут подальше, и предупредил кузена уже серьезно: — И будьте поосторожнее, не горланьте слишком громко. Выяснилось, что о наших небезобидных пирушках становится известно слишком многим. Не хватало еще, чтоб известная тебе особа узнала о них и заранее прониклась к тебе негативными чувствами. Неизвестно, как на это среагирует ваш договор. Магия есть магия, к тому же старинная. Никогда не знаешь, чего от нее ждать.
Он отпустил его рукав и ушел, а граф, потемнев, озаренно пробормотал:
— А что, это замечательный выход. Трудно надеяться, что до ушей этой навязанной мне невесты донесутся слухи о моем отвратительном образе жизни, но вдруг да повезет? Если на совесть постараться, конечно. Тогда появится надежда на расторжение помолвки с ее стороны. Это была бы редкостная удача. А уж как за отказ от брака со мной ее накажет магический договор, не моя забота. Не верю я, что за это прилетит и мне.
Выйдя во двор, он легко догнал своих спутников. Не дожидаясь, когда конюхи приведут к главному порталу уже оседланных коней, они дружной толпой двинулись к конюшне. Подгоняя прислугу малоприличными возгласами, поспособствовали быстроте седлания лошадей и выехали на улицу через калитку позади дворцового парка.
Сердитый граф возглавлял небольшую кавалькаду, пришпоривая и без того резвого коня. Тот несся стрелой, рискуя сбить неосторожных прохожих, как это уже не раз бывало. Но сегодня судьба оказалась милостива к горожанам и под копыта мчащихся во весь опор лошадей никто не попал.
Возле роскошной трехэтажной гостиницы «Все для вас», сложенной из серого с темными прожилками туфа, придворные спешились и отдали коней выбежавшим навстречу конюхам. По раннему времени на площади перед гостиницей было пустовато. Местных жителей в гостинице вообще не бывало, на ночлег здесь останавливались либо путешественники с туго набитыми карманами, либо дворяне из провинций, прибывшие без приглашения с визитами к его светлости и не имеющие своего жилья в столице.
А вот по вечерам в местной ресторации, славившейся не столько изысканным столом, сколько безудержным весельем, собирались любители кутежей и беззаботной жизни, главным образом граф Ванский со своими друзьями и примкнувшие к нему столичные аристократы, желающие отдохнуть кто от сложных дворцовых обязанностей, кто от непомерных тягот семейной жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Друзья прошли в общий зал, где настраивал инструменты небольшой слаженный оркестрик, и где их уже ждали миленькие девушки в чересчур ярких платьях с откровенными декольте и красными кружевными подвязками под неприлично высоко подоткнутыми подолами.
Едва мужчины устроились за столами, перед ним возник сам владелец заведения с вопросом, чего желают его дорогие гости. За всех ответил граф Ванский:
— Димитр, все, как всегда. И побольше доброго вина! Мы хотим отметить завершение осенней охоты.
— Охота прошла успешно? — с поклоном поинтересовался хозяин, делая знак подавальщикам.
— Очень. Давненько мы так славно не развлекались, — со странной угрюмостью ответил Криспиан.
Это отметили все, но расспрашивать никто не решился. Зачем провоцировать его на безумства? Ведь граф в минуты неприятностей всегда искал выход в непомерных излишествах, о чем потом жалели все, кроме него самого.
Мужчины ели, пили, красотки вились возле них, зазывно мелькая своими откровенными прелестями, и периодически то один, то другой весельчак уходил наверх и уединялся с какой-нибудь из них в небольших уютных кабинетиках с весьма удобными для постельных игрищ диванчиками. Пару раз это проделывал и сам Криспиан, причем во второй раз он прихватил с собой сразу пару хихикающих девиц. Разошлись гуляки только под утро, когда усталые музыканты фальшивили так, что невозможно было разобрать, что же играет оркестрик.
Вернувшись во дворец, друзья тут же были взяты в окружение герцогской охраной, так как либо что-то разбивали, нетвердо держась на ногах, либо ввязывались в пьяные драки с любым, кто неосторожно попадался им на пути. Во избежание неприятностей провожаемые стражниками, они разбрелись по своим покоям и тут же уснули мертвецким сном.
Как ни странно, но Криспиану не спалось. Непривычное чувство досады тревожило, не давая сомкнуть глаз. Это было так не похоже на его всегдашнее благодушие к самому себе, что он с досадой поднялся и принялся ходить из угла в угол, старательно припоминая прошедший вечер. Вроде все было как всегда, но отчего тогда у него столь отвратительное настроение? Никогда прежде ничего подобного не бывало.
Он убеждал себя в правильности собственных поступков, оправдываясь тем, что он ничего не сделал сверх того, что делал уже много лет, но душа не принимала его оправданий и беспокойство одолевало. Сдавшись, оделся и пошел бродить вокруг дворца, то и дело попадаясь на глаза многочисленным караулам. Его не останавливали, племянника герцогини здесь знали хорошо.
Но вот взошло солнце, из дворца начали выходить не только слуги, но и любящие утренние прогулки редкие придворные. Не желая дефилировать перед ними с помятым лицом и небрежно одетым, разрушая годами зарабатываемую репутацию красавца и модника, Криспиан скрылся.
Во время буйного кутежа в общий зал ресторации со второго этажа гостиницы спустились две тоненькие девушки в необычных для герцогства простых платьях. Девицы, не скрываясь, прошли по всему залу и устроились за соседним столом с вольно ведущими себя мужчинами.
Обычные люди, тем более юные девы, выбрали бы себе местечко побезопаснее, где-нибудь в закутке, спрятавшись за высокими перегородками, но эти ничего не боялись. И, как ни странно, на них никто не обращал внимания.
Им принесли легкие закуски и фрикасе, от вина они отказались, приказав подать себе холодное молоко, что было выполнено с некоторым напряжением — молока в меню ресторации не оказалось, за ним пришлось послать кухонного мальчика в ближайшую лавку. Спокойно все съев, девицы продолжили наблюдать за веселящимися поблизости аристократами.
— Вон сидит наш женишок, — небрежно указала на Криспиана одна из них.
