Читаем без скачивания Освободите нас от зла - Фредерик Дар

— Сними трубку, — сухо обронила она.

«Ну уж нет, красотка, — подумал я. — Чтобы твой петушок, услышав мой голос, все понял и затаился?»

— Ответь лучше ты! Попадется какой-нибудь зануда, а мне не хочется ни с кем разговаривать.

Поколебавшись, она все же протянула руку к трубке. Ее чистый голос почти выкрикнул:

— Алло!

Она не дала своему собеседнику произнести даже слово. Узнав голос любовника, тут же бросила в трубку:

— Нет, это служанка. Месье и мадам вышли на прогулку...

И сразу положила трубку. Если Норман и был ошарашен, то он все же поймет...

— Ну вот! — заметил я. — Ты уже не тратишь время на выражения вежливости! Ты даже не спросила, кто это был!

— Нам так хорошо вдвоем, — прошептала Глория.

В голосе ее послышались нотки искренности, которые снова поколебали меня. Я сомкнул веки, еще болевшие от утренних слез.

— Да, это правда, — вздохнул я, — нам очень хорошо...

Я почувствовал, как она прижимается ко мне... Ароматное дыхание возвещало приближение горячих губ... Мы слились друг с другом в долгом поцелуе... И тогда я овладел ею! Да, я вынужден в этом признаться. Я овладел ею на этой кровати с такой силой и страстью, что она кричала от наслаждения, а мне казалась, что я занимаюсь любовью с уличной девкой.

— Ты слышишь?

Феррари трясет меня. Я уснул? Похоже на это... Мои воспоминания погрузили меня в состояние, близкое ко сну... Я сажусь и смотрю в его напряженное лицо.

— Что такое?

Он поднимает палец. И тут я вспоминаю, где я и чего мы оба ждем. Я слушаю. Да, удары возобновились. Я различаю даже голоса и шум, свойственный присутствию человека. Вероятно, заканчивают сооружать гильотину. Ее возводят для одного из нас, обитателей этой камеры смертников. Я — ОДИН ИЗ НИХ!

— Чем это ты занят? — спрашивает мой напарник, видя мои неловкие движения.

— Пытаюсь согреться.

Он пожимает плечами.

— У тебя ничего не получится... Бедный старина, этот холод у тебя внутри!

Да, именно внутри, в области сердца я чувствую лед. Я пытаюсь представить минуты, которые меня ожидают. Войдут люди: охранники, помощники палача, директор тюрьмы, судейские... Непременно адвокат приговоренного. Следовательно, как только они войдут, я узнаю, за мной они или за моим сокамерником. Адвокат у меня — высокий тип с плоским лицом, обрамленным белокурыми кудрями, что делает его похожим на старого ребенка.

— Если он появится, — говорю я.

— Кто? — спрашивает Феррари.

— Я думал о своем адвокате...

Он трясет головой.

— Сейчас здесь появится мой, успокойся...

Совершенно выбитый из колеи, я шепчу:

— Ну и что потом? Хорошо, пусть сейчас по твою душу, тебя уведут... Мне кажется, что я буду страдать не меньше твоего! Ты понимаешь, я буду переживать каждую секунду твоих мучений, но для тебя все это закончится, а для меня будет продолжаться... Я останусь в одиночестве, отчаявшийся...

— Но живой, — добавляет он.

Я вижу, как он искоса поглядывает в мою сторону. Да, живой, и это уравновешивает чашу весов. Он добавляет:

— К тебе наверняка подсадят кого-нибудь вместо меня.

— Мне наплевать...

— Ты сможешь с ним поболтать, он расскажет тебе о своей жизни, это тебя развлечет...

Теперь мой черед мотать головой.

— У меня нет ни малейшего желания знакомиться с другими людьми. Мне надоели люди!

— Да, — соглашается он, — я тебя понимаю...

Стукнув кулаком себя по лбу, я продолжаю:

— Их полно в моей памяти. Она отказывается принимать их! Действительно, в моем прошлом были люди... Много людей...

Прошло много дней, не отмеченных никакими событиями. Глория казалась все такой же, и отношения наши продолжались, как и раньше. Я опять занимался работой на заводе, стараясь поменьше думать о том, что произошло со мной. Но одно видение меня преследовало беспрерывно: обнаженная Глория, трепещущая в объятиях своего любовника. Это видение посещало меня в самые неожиданные моменты, и мне приходилось садиться, поскольку ноги у меня подкашивались.

Глория казалась слегка удрученной... Но женщины часто бывают погружены в свои мелкие проблемы, занимающие их жизнь. Я имею в виду жизнь богатых неработающих дам. Я делал вид, что ничего не замечаю, что все в нашей жизни прекрасно. И все-таки внутри меня постоянно бушевали бури. Непристойные видения осаждали меня: обнаженное тело Глории, извивающееся под обнаженным телом этого блондина. От этих картин страдали и тело и душа.

Днем она, как правило, была свободна, и я знал, что она ездила к нему, так как вечером, ставя машину в гараж, замечал грязь на машине Глории. Я был уверен: она выезжала в окрестный лес, где он поджидал ее. Когда-то мы прогуливались здесь и клялись друг другу в вечной любви. А теперь эти неумирающие слова ей шептал другой, другой прижимал ее к своей груди. Она вдыхала запах другого мужчины. Руки ее ласкали тело, которое не было моим.

Все мое прошлое погружалось в океан горечи и разочарования. Глория убила наше прошлое. Да что я говорю, она убивала его ежедневно, методично, маленькими порциями! Почему она не сбежала со своим щелкопером? Что ее удерживало здесь? Роскошь нашей жизни? Привычка? Боязнь огорчить меня? Или остатки нежности? А может быть, все вместе?

Почти ежедневно во второй половине дня я запирался у себя в кабинете и просил секретаршу не беспокоить меня ни под каким предлогом. Я работал над «исправлением» паспорта моего умершего рабочего. Фотография покойного крепилась в паспорте металлическим кружком. Медленно, кропотливо спиливал я этот кружок, стараясь не повредить бумагу. На эту работу ушло довольно много времени, но я добился нужного результата. А ведь мне никогда не удавались работы подобного рода. Я вдруг обнаружил в себе ангельское терпение. Итак, мне удалось убрать фотографию умершего владельца паспорта и заменить своей. Я заранее позаботился о том, чтобы обзавестись машинкой, способной крепить фотографии подобным образом. Новый металлический кружок лег на место старого. Оставалась самая деликатная часть операции — восстановить исчезнувшую часть печати. К счастью, не хватало только пяти букв: ектур, от слова «Префектура»... Я взял обычную школьную резинку, вырезал на ней нужные мне буквы. Да, у шантажиста должны быть разнообразные таланты... Целый час потребовался мне, чтобы подобрать нужный цвет мастики, совпадающий с тем, что использовали в префектуре. В результате все получилось просто великолепно.

От нервного напряжения у меня дрожали руки, и я проделал несколько физических упражнений перед распахнутым настежь окном. Воздух был насыщен влагой. Я всегда с нетерпением ожидал этого времени года и наступления охотничьего сезона. Теперь же осень окутывала мою душу трауром.

Вооружившись фальшивым паспортом, отнявшим у меня столько сил и времени, я отправился в район Сен-Жермен де Пре. Перед окошечком с надписью «До востребования» толпился народ, так как рабочий день в конторах закончился, и люди зрелого возраста устремлялись в почтовые отделения в надежде получить письма от тайных возлюбленных. Я вовсе не чувствовал себя суперменом, обращаясь к служащей проверить, не пришло ли письмо или перевод на имя Луи Дюрана. Имя и фамилия почему-то мне показались смешными, хотя до сего дня я как-то не задумывался над этим. И тот факт, что по воле случая я обзавелся подобным сочетанием, вызвал у меня странное чувство.

Брюнетка с усиками порылась в своих ящичках и заявила, что ничего нет. Это меня расстроило. Может быть, Глория и ее любовник решили не обращать внимания на угрозы и подождать дальнейшего развития событий? Они прекрасно понимали, что шантаж — дело хитрое и опасное. Мое письмо, обнаруженное в почтовом ящичке, не имело штемпеля, стало быть, оно опущено самим шантажистом... А им мог оказаться кто угодно, даже сосед. Возможно, любовники подумали, что он побоится привести свою угрозу в исполнение. Надо им дать новый толчок, но торопиться не стоит... Я решил воспользоваться политикой контрастов: дать им успокоиться, а затем нанести новый удар...

Прошло несколько дней, но ответа на мое письмо все не было. Я старался не выдать себя ни жестом, ни взглядом. Мне казалось, что давненько я не был таким веселым. Иногда я даже напевал вечерами, расхаживая по комнатам в домашних тапочках... В такие моменты строгое лицо Глории окрашивалось улыбкой. Эта ситуация доставляла мне странную гадливую радость, и хотелось только одного: чтобы она продолжалась. Она скрашивала мне горечь утраты предмета моей любви! Однако, надо было готовить продолжение событий. Причем продумать все столь же тщательно, как и первый этап. Я понимал, что второе письмо подобного толка должно содержать более весомые доказательства информированности его отправителя, иначе оно не будет иметь никакого значения для Глории. Я долго размышлял над этим, сидя вечерами перед экраном телевизора. И я нашел решение...