На самом деле, это очень сложный вопрос, с которым лучше, всё-таки, разбираться самим палеонтологам. Автор данных строк палеонтологом не является, поэтому особенно рассуждать на эту тему не будет. Тем не менее, хочется, чтобы палеонтологи разобрались хотя бы между собой – видна там у них постепенная эволюция биологических таксонов (в палеонтологической летописи), или не видна. А то один палеонтолог смело заявляет (с телевизионной трибуны), что у него в палеонтологическом институте:
– Буквально все шкафы набиты этими самыми переходными формами…[9]
А другие палеонтологи озвучивают прямо противоположные вещи (Gould, 1977):
«…крайняя редкость переходных форм в летописи ископаемых останков продолжает быть профессиональным секретом палеонтологии. Эволюционные деревья, которые украшают наши учебники, имеют реальные данные только на концах и в узлах своих ветвей; всё остальное – лишь предположения, пусть и разумные, но не подтвержденные ископаемыми останками…»
Как тут разобраться (со стороны) в этой проблеме «переходных форм», если два профессиональных палеонтолога говорят совершенно взаимоисключающие вещи? Один говорит о крайней редкости переходных форм, а у другого, наоборот, «все шкафы набиты переходными формами». Тут может быть только два варианта:
Либо наша отечественная палеонтология в последние годы очень хорошо поработала, накопав целую кучу «переходных форм» и «набив ими все шкафы» в своих институтах. То есть, сделала то, чего вся мировая палеонтология не смогла сделать со времен Кювье и до 1977 года (когда Гулд опубликовал соответствующий текст).
Или же (второй вариант) кто-то из двух озвученных палеонтологов врёт (или ошибается).
И я даже догадываюсь, кто. Дело в том, что этот же человек (у которого «все шкафы набиты переходными формами») отличился еще в одном замечательном проекте. Вот что написал палеонтолог Александр Марков[10] в известном онлайн-тексте «Доказательства эволюции».[11] Причем написал он это в разделе с весьма говорящим названием:
«Эволюционная теория изо дня в день подтверждается научно-исследовательской практикой»
Дадим слово Александру Маркову (Марков и др., 2010):
…К числу самых известных примеров относится предсказанная Дарвином длительная история жизни на Земле в период, предшествовавший «кембрийскому взрыву» – и триумфальный успех палеонтологии докембрия в XX веке…
…предсказанное и подтвержденное основателями молекулярной генетики единство генетического кода всех живых организмов …
…многочисленные предсказанные и найденные ископаемые переходные формы (например, тиктаалика[12] искали совершенно целенаправленно в отложениях строго определенного возраста, там, где была «дырка» между уже известными переходными формами от рыб к четвероногим)…
Что и говорить, от таких «успехов» и «подтверждений» просто голова идет кругом. Люди, относящиеся к теории эволюции скептически, обойти вниманием столь «грандиозные успехи» просто не смогли. Вот что написал по этому поводу автор соответствующего критического эссе (Милюков, 2011). Привожу обширную цитату:
…Читатель наверняка заметил, что самые убойные примеры, иллюстрирующие ТЭ как «практическое средство», сами по себе, в декларируемом виде, на самом деле имеют лишь познавательную, удовлетворяющую любопытство, а не практическую ценность. Впрочем, с познавательной ценностью у этой «теории» тоже проблемы…
…фраза Маркова о «триумфальном успехе палеонтологии докембрия в XX веке» относится лишь к открытию эдиакарской фауны, официально чуть ранее по времени предшествовавшей кембрийской, но для нее не предковой. Поэтому с «триумфами» и «сбывшимися предсказаниями» Марков намеренно вводит читателей в заблуждение – предсказание Дарвина хоть и очевидное, банальное, логически выводимое из наличия кембрийской фауны как таковой, тем не менее – не сбылось, предковая для кембрия фауна в летописи отсутствует, и многокилометровые слои докембрийских пород в этом смысле по-прежнему девственно чисты…
Предсказанное и подтвержденное основателями молекулярной генетики единство генетического кода всех живых организмов» – пример «предсказания» по типу «вряд ли ошибусь, если предположу, что…». После расшифровки ДНК в 50–60-х годах прошлого века ученые для продолжения работ в первую очередь постулировали принцип единства генетического кода для всех организмов, но не в соответствии с руководящей и направляющей ролью «теории» эволюции, а исходя из принципа экономии предположений, так называемой парсимонии – первым делом предполагается простота, а сложность, что называется, нас сама в случае чего найдет (и действительно, позже всплыли полтора десятка вариантов генетического кода плюс многочисленные проблемы с его так называемой эволюционной историей). Как ни крути, а мысль о единстве генетического кода логическим образом вытекает из наблюдаемого единства важнейших свойств всего живого, и подобный прогноз в любом случае вряд ли может считаться рискованным. А уж является ли причиной такового единства эволюция или разумное проектирование – вопрос совсем из другой оперы…
…Что же касается тиктаалика, найденного якобы в заранее предсказанных отложениях геоколонки, то это – из разряда тех «триумфов», когда триумфаторы во время патетической речи вдруг падают с коня или с грохотом проваливаются под трибуну.
…Если забыть целый ряд натяжек, связанных с находкой и интерпретациями фрагментов тиктаалика, то фраза Маркова звучит, казалось бы, впечатляюще. Однако вскоре после написания и появления в сети «Доказательств эволюции» в Польше были обнаружены многочисленные следы тетраподов, датируемых возрастом 395 млн. лет (самое начало среднего девона), что на десятки миллионов лет предшествует всем тем «перспективным» существам, которые, по мнению победившего эволюционизма, еще только готовились стать четвероногими. Столь раннее свидетельство существования уже «готовых» амфибий уничтожает всю прежнюю цепочку «эволюции от рыб к тетраподам», включая, разумеется, и искомого тиктаалика, и лишает их всех статуса «переходных» форм. Не дополняет, не корректирует, а именно уничтожает. Вот такая она надежная штука, предсказательная сила теории эволюции. Вы ломаете копья по поводу одного тиктаалика, а гулким медным тазом вдруг накрывается весь эволюционный океанариум. Надо ли говорить, что в связи с польской находкой медным тазом накрывается также и довольно значительная часть «Доказательств эволюции», посвященная всем этим якобы переходным формам, тонкостям превращения плавника в конечность и макроэволюционным обоснованиям этих процессов (написанная вполне пафосно и теперь смотрящаяся комично).
Итак, из трех озвученных «наиболее известных успехов эволюционной теории в научно-исследовательской практике»:
1. Ни один не имеет практической ценности.
2. Один пример (открытие общности генетического кода у всех живых организмов) столь же прекрасно вписывается в рамки любых других концепций, в том числе, совершенно не эволюционных. Например, этот же факт весьма ожидаем и в рамках концепции разумного дизайна, причем в совершенно любых его вариантах.
3. Наконец, два конкретных (озвученных) палеонтологических примера – вообще ошибочны. Причем о том, что эдиакарская фауна, весьма вероятно, не является предковой для кембрийской фауны (во всяком случае, этот вопрос очень дискуссионный), было известно Александру Маркову заранее.
Тем не менее, он почему-то всё равно засунул этот аргумент в свой (очень короткий) список «наиболее известных успехов эволюционной теории». А ведь этот пример относится к области основной компетенции самого автора текста (Александр Марков – палеонтолог). В связи с этим, во-первых, страшно даже подумать, чего он там понаписал в других областях (в которых не является специалистом, например, по генетическим или эмбриологическим «доказательствам эволюции»). А во-вторых, теперь понятно, какими, на самом деле, «переходными формами» набиты шкафы этого палеонтолога.
Но и это еще не конец. Дело в том, что уже в другом разделе «Доказательств эволюции»[13] Александр Марков приводит красочный рисунок на тему «переходных форм» между рыбами и амфибиями (Рис. 4):
https://goo.gl/u4PZjK[14]
Рисунок 4. Тщательно подобранная цепочка воображаемых «переходных форм» из (Марков и др., 2010).
