Читаем без скачивания Игра на выживание - Андрей Ходов

В конце войны, когда наши армии вступили на территорию Германии, в политических целях снова стали разделять фашистов и немецкий народ. Но до этого момента надо еще дожить! А пока стране предстоит жестокая война на уничтожение именно с немцами!

И церемониться с нами они не собираются, речь идет о физическом выживании наших народов.

— Хм, — Сергей даже растерялся. Сказанное инженером столь явно противоречило марксистской теории и текущим политическим установкам….

— Ладно, оставим пока этот вопрос. Так вы что-то говорили по поводу неудачной организационной структуры наших механизированных и танковых корпусов? Можно поподробнее?

— Хорошо, это действительно важный вопрос, — инженер вздохнул, явно пытаясь успокоиться, — наши корпуса несбалансированны. Конкретно танковые, если кратко, перегружены танками до утраты боеспособности. Имеющихся в них пехоты, артиллерии, транспорта, зенитных средств, саперов, заправщиков, ремонтников и прочего явно недостаточно, чтобы эти самые танки эффективно применить. Плюс к тому большая часть корпусов находится в стадии формирования и не укомплектована должным образом даже и по штату, и сделать это до начала войны весьма проблематично, ибо ресурсы ограничены.

Немцы, уж позвольте мне их так называть, тоже не волшебники, и тоже не смогли полностью механизировать свою армию. Большая часть их пехотных дивизий движется на гужевой тяге, соответственно и скорость их марша. Но относительно немногочисленные ударные соединения они укомплектовали от и до. Эти дивизии полностью механизированы, способны вести достаточно длительные бои в отрыве от основных сил, скорость марша всех подразделений подогнана под скорость марша танков. В немецкой танковой дивизии на пятнадцать тысяч солдат всего двести танков, но каждый третий солдат — водитель, так что с транспортом и прочей техникой все в ажуре. А наши, так сказать, теоретики, рассчитывая потребность в автотранспорте, промахнулись, чуть ли не на порядок. Плюс к тому немцы позаботились о сопровождении танков пехотой непосредственно в бою, посадив часть пехоты на колесно-гусеничные бронетранспортеры. Они позаботились о подразделениях эвакуации и ремонта поврежденной техники, позволяющих вывезти с поля боя и быстро ввести в строй большую часть подбитых нами танков. И уж конечно они позаботились о взаимодействии всех подразделений, насытив войска средствами радио и прочей связи, обеспечив их удобными и надежными системами кодировки. То есть для соприкоснувшихся с врагом немецких частей не представляло проблемы в нужный момент вызвать огонь артиллерии по нашим позициям или навести на них авиацию. Наши же корпуса оказались неуклюжими и мало управляемыми. Взаимодействия родов войск не имелось: авиация без наведения с земли вылетала, куда бог на душу положит, артиллерия без корректировки огня вынуждена была бить по площадям. Со связью был полный завал. С началом войны немцы перебросили нам в тылы большое количество подготовленных диверсантов, которые помимо всего прочего вывели из строя значительную часть проводной связи и перехватывали посыльных. А радиостанций было ничтожно мало, или они были неисправны, или к ним не было питания, или на них не умели или даже боялись работать.

— Что значит «боялись»? — прервал Сергей монолог инженера.

— А то и значит. Немцы создали эффективную службу радиоразведки. Перехватывали наши сообщения, расшифровывали их, немедленно передавали результаты перехватов заинтересованным лицам. Доходило до того, что они по радио отдавали ложные приказы нашим войскам. К чему приводило выполнение подобных приказов, сами можете представить.

В итоге в процессе тяжелейших приграничных сражений командование фронтов теряло связь не только с полками и дивизиями, но даже с корпусами и армиями. А Ставка временами и с фронтами.

Кстати, раз уж у нас такое аховое состояние с радиосвязью и быстро изменить ситуацию затруднительно, то надо хотя бы позаботиться, чтобы и противник не мог этой связью с комфортом пользоваться. В смысле, забить помехами все частоты, на которых они работают. В том числе по возможности и УКВ диапазон. Ломать, как говорится, не строить. Создать специальную службу подавления, оснастить ее соответствующей аппаратурой и испортить немцам всю малину по принципу «сам не гам и другим не дам».

Обидно все это, столько сил и ресурсов ушло на постройку массы танков и самолетов, которые и применить с толком не удалось. А правильнее и дешевле было, танков и самолетов иметь поменьше, а грузовиков, артиллеристских тягачей, радиостанций, зенитных средств и прочей обеспечивающей эффективное их применение техники иметь побольше.

— А что с авиацией? — поинтересовался Сергей, прекратив стенографировать. — Ваши современники говорили, что большая ее часть было уничтожена на аэродромах.

— Это тоже наша официальная версия, в целях пропаганды. Мол, мы не ждали, а они вероломно напали. Потери на аэродромах действительно были значительны, причем особо тяжелые опять же у Павлова. Но об уничтожении на аэродромах всей или даже большей части нашей авиации на самом деле речи не идет. Другой вопрос, что с авиацией те же самые проблемы, что и с танковыми корпусами. То есть неэффективная организация, отсутствие взаимодействия с наземными частями и очень слабая связь.

Немцы свели свою авиацию в крупные соединения, оперативно перебрасывали ее, добиваясь на решающих направлениях абсолютного превосходства в воздухе. Плюс к тому хорошая связь. У них в люфтваффе практически все машины были оснащены радиостанциями, да еще на каждый самолет приходилось, чуть ли не полторы дюжины радиопередатчиков на земле, которые постоянно сообщали об изменении обстановки в воздухе. Плюс к тому офицеры-наводчики двигались на бронетранспортерах с передовыми армейскими частями, наводя бомбардировщики на конкретные цели. То есть немецкие самолеты вылетали не абы как, а по делу. Они могли выбирать как, где и с кем им вступать в бой. Получалось так: немцы на ключевых направлениях добивались локального господства в воздухе, начисто выбивая нам все, что летает. А на других участках фронта, наши истребители бессмысленно жгли горючее и расходовали моторесурс, не встречая в воздухе врага. Действия наших фронтовых бомбардировщиков и штурмовиков тоже были малоэффективны, ибо они вылетали без конкретного целеуказания, и не зная обстановки в воздухе.

— А что с тактико-техническими характеристиками нашей техники? Слышал, что наши новые танки и самолеты оказались хороши. Это так?

— С техникой отдельный вопрос. Разумеется, я расскажу все, что знаю на этот счет. Новые машины хороши, но не без недостатков. Но организационные вопросы, на мой взгляд, важнее. Да, старые модели наших танков показали очень слабую устойчивость на поле боя по причине явно недостаточного бронирования. Но при правильном использовании и они могли принести существенную пользу. Да, наши старые бомбардировщики тихоходны и слабо защищены. Но этих бомбардировщиков достаточно много, и если не посылать их днем без истребительного прикрытия на поддержку наземных войск, а, допустим, перебросить в Крым и организовать массированные ночные налеты на румынские нефтепромыслы… то толку будет больше.

Аналогично и с истребителями. Действительно наши «ишачки» и «чайки» по скорости и вооружению серьезно уступают немецким «мессерам». Но они вполне боеспособны и могут решать задачи по сопровождению своих бомбардировщиков и штурмовиков и перехвату вражеских. Просто надо их правильно использовать. Раз уж противник имеет преимущество в скорости и соответственно именно он решает, где и как принимать бой, значит вылетать надо только достаточно большими группами. Ясно ведь, что мелкие группы и одиночные машины немцы легко скушают. И вылетать надо по разведанным целям и крайне желательно иметь возможность получать оперативную информацию в воздухе.

Инженер замолчал, было видно, что он порядком устал. Дыхание стало неровным, на лице выступили капли пота. Сергей вздохнул. — Николай Иванович, врачи предупредили меня, что вам нельзя перенапрягаться. Вы отдохните пока, сил наберитесь. А беседу мы продолжим позднее, тем более что вы уже сообщили много интересного. И мне все это тоже надо обдумать.

Посетив туалет, Сергей снова вышел перекурить в тамбур. Полученные от инженера сведения были крайне важны и многое проясняли. Но вот его рассуждения о бритве Оккама Сергею показались не слишком неубедительными. Столь существенные просчеты в военном планировании трудно было списать на обыкновенное головотяпство.

— Заставить страну бесцельно расходовать огромные ресурсы в преддверье большой войны и поддерживать при этом иллюзию полной к ней готовности называется просто — вредительство! И у этого вредительства, как совершенно справедливо говорит товарищ Коганович, должны быть имена, фамилии и отчества.