узами. Он был моим, а я — его. И это не изменится, даже если тень смерти будет висеть между нами, отдаляя нас друг от друга.
Есть только он. Бесконечно. Навсегда.
Я моргала от окружавшей меня темноты, мои глаза болели от стольких пролитых слез. Мое дыхание покинуло меня в облаке пара, которое поднялось и рассеялось, пока я рассматривала опустошение поля битвы и пыталась сориентироваться.
Я подняла свой меч — он был тяжелее, чем все, что я когда-либо поднимала до этого, неудача цеплялась за металл, когда опустошение от нашего поражения омрачило воздух вокруг нас. Он был пропитан кровью фейри и нимф, бесчисленных врагов, убитых от моей руки, но этого было недостаточно. Я стала воином, каким меня готовила королева Авалон, я мчалась на войну с сестрой под руку и силой всего доброго и правильного за нами, но все было напрасно. Все, что мы получили, — это смерть и разрушение, наша армия была уничтожена под мощью зла.
Так не должно было быть в этой истории. Разве мы не должны были победить чудовище, которое терзало это королевство? Разве в мире не должно было все наладиться, и с рассветом не должно было начаться бесконечное царствование мира и процветания?
Порез на моей ладони горел, пока я крепче сжимала рукоять меча, боль сдерживала меня в этот момент, напоминая, что я все еще жива, какой бы жалкой и бессмысленной ни была эта жизнь. Мне было холодно. Вечный холод, который, как я знала, никогда не покинет меня, огонь, который излучал моя любовь к Дариусу Акруксу, больше не грел мои вены.
Я опустила взгляд на меч, утопая в том, насколько бессмысленным все это теперь казалось: ненависть к нему и любовь к нему, борьба против короны, для которой я была рождена, а затем борьба за нее в свою очередь. Все это ни к чему не привело, если такова была наша судьба.
Моя челюсть сжалась при этой мысли, и я отказалась от нее, карты Таро перемещались в моем сознании, как будто я действительно могла их видеть, пока я тасовала колоду, отбрасывая все, что выпадало не в нашу пользу, решив вытянуть только те, которые я хотела. Колесница промелькнула в моем сознании и застряла там, пока я делала длинный вдох. Месть, война, триумф. Отныне я не приму никакой другой судьбы, кроме этой.
Я заставила свои глаза снова открыться, не зная, когда я вообще позволила им закрыться, и убрала меч в грязные, окровавленные ножны, которые все еще висели у меня на бедре.
Онемение.
Я ничего не чувствовала, глядя на обугленную и почерневшую землю — все, что осталось от нимф, уничтоженных моим взрывом силы, их тела были отброшены в тень смерти, оставив после себя поле битвы, усеянное одними фейри. Создавалось впечатление, что нимф здесь никогда не было, хотя смерть, которую они вызвали, слишком остро доказывала их присутствие.
Я дрожала, мое тело было истощено, энергия иссякла, и все, чего я хотела, это снова опуститься и лечь рядом с Дариусом, поддаться изнеможению, которое захлестнуло меня, и просто отпустить все. Но я знала, что не могу этого сделать. У меня не было возможности позволить своему горю поглотить меня.
Моя сестра была где-то там. Она нуждалась во мне. Я чувствовала это в своих костях. Я просто не знала, с чего начать ее поиски. Я думала о тех страшных моментах битвы, о том, как она потеряла контроль над своей судьбой из-за проклятия, наложенного на нее Лавинией, и о том, как Орион мчался за ней, когда ей удалось убежать из этого места. Теперь они должны были быть вместе. Они должны быть в порядке.
Дрожь пробежала по моему телу, и я проглотила комок в горле, пытаясь оценить, где я нахожусь, определяя свое положение на поле боя, пока я ориентировалась, ни разу не подняв глаз к бдительным звездам.
Пусть смотрят. Я не стану оказывать им услугу, оглядываясь назад. Я обращу на них свой взор только тогда, когда придет их время, и они почувствуют гнев существа, в которое я превратилась, когда я это сделаю.
Я сжала правую руку в кулак, резкий укус боли от глубокого пореза на ладони дал мне возможность сосредоточиться на чем-то, кроме агонии в сердце, затем я перевела взгляд на дальнюю часть поля боя, где, как я была уверена, в последний раз видела Дарси. Хотя в хаосе боя и обломках, оставшихся после него, трудно было быть уверенной в чем-либо. Отголоски того, что я только что пережила, давили на меня со всех сторон: кровопролитие, крики, смерть; но я снова вытеснила их, погружаясь в онемение, сосредоточившись на единственном, что имело значение сейчас. Дарси.
— Я вернусь, — пробормотала я Дариусу, хотя знала, что он не слышит меня и его больше не волнует, что происходит с его телом. Но я не собиралась оставлять его там, лежащим в грязи, чтобы вороны могли найти его, как будто он был никем.
Я расправила крылья, желая взлететь, но их вес, казалось, скорее вдавит меня в грязь, чем поднимет с земли. Вместо этого я изгнала их, с тяжелым вздохом, когда моя Орденская форма отступила, и я осталась в форме фейри.
Мои сапоги стали свинцовыми, пока я шагала по полю боя, стараясь не смотреть на разбитые, окровавленные тела и не обращать внимания на то, на что я наступаю. Здесь не было ничего, кроме смерти. Нет смысла искать выживших. Я чувствовала это по тяжести воздуха и давящей тишине. Смерть пришла в это место и хорошо попировала.
Слова пророчества, явившихся мне, крутились у меня в голове, как песнопение, которое отказывалось покидать меня, пока я запоминала слова, и в душе я знала, что эти слова послал мне мой брат. Они имели значение. Скорее всего, они были ключом ко всему. Хотя для меня в этих словах было мало смысла.
Когда все надежды потеряны, и наступает темная ночь, помни об обещаниях, которые связывают.
Когда голубь истечет кровью от любви, тень встретит воина.
Гончая будет мстить там, где глубокий разлом.
Ждет один шанс. Король может пасть в тот день, когда Гидра зарычит в злобном дворце.
Я пыталась найти смысл в этих словах, но они не имели никакого значения для моего измученного разума, и я прогнала воспоминания о них, отказавшись от них и сосредоточившись на единственном, что мне было нужно в этом забытом звездами мире.
Я шла и шла по
