от этого зрелища. В падении Ждана была какая-то первобытная красота, дикая грация, заставляющая сердце замирать от восхищения и зависти. Так могли падать только соколы, камнем устремляющиеся к добыче.
Мгновение – и тело Ждана врезалось в водную гладь, разбивая её на тысячи сверкающих брызг. Громкий всплеск эхом разнёсся по скалам, вспугнув стайку птиц с ближайших деревьев. Круги разбежались по поверхности озера, постепенно затихая.
А потом наступила тишина.
Всеслав застыл, вглядываясь в то место, где исчез его друг. Секунды растянулись в вечность. Каждый удар сердца отдавался в ушах громовым раскатом. Он ждал, когда тёмная голова Ждана появится над водой, когда раздастся его победный возглас.
Но озеро оставалось безмятежным.
Время словно остановилось. Всеслав чувствовал, как напряжение сковывает его тело, как тревога медленно поднимается от живота к горлу, перехватывая дыхание. Он мысленно считал: один… два… три… Сколько человек может оставаться под водой? Минуту? Две?
Мгновение растянулось в вечность. Забава схватила Всеслава за руку, ее пальцы впились в его предплечье.
– Где он? – прошептала она, не отрывая взгляда от водной глади. – Почему не появляется?
Всеслав не ответил. Горло перехватило, словно невидимая рука сдавила его шею. Он вглядывался в темную поверхность озера, пытаясь различить хоть какое-то движение.
И вдруг – всплеск! Темная голова показалась над водой, за ней – плечи. Ждан запрокинул голову, жадно хватая ртом воздух, отфыркиваясь, как выдра после долгого ныряния. Вода стекала по его лицу, волосы прилипли ко лбу.
– Йе-ху-у-у! – его победный клич эхом отразился от скал, заставив Всеслава выдохнуть с облегчением. – Вы видели? Видели?!
Ждан закружился в воде, поднимая вокруг себя каскад брызг. Его улюлюканье разносилось над озером, распугивая притаившихся в камышах уток.
– Всеслав! – крикнул он, запрокинув голову и глядя на вершину скалы. – Теперь твоя очередь! Или кишка тонка?
Всеслав почувствовал, как к его щекам приливает кровь. Ждан там, внизу, только что совершил то, о чем они говорили годами. И теперь он, Всеслав, должен последовать за ним – или признать поражение.
– Что, Всеславушка, передумал? – голос Ждана, усиленный эхом, звучал насмешливо. – Не стыдно будет перед Забавой? Девки любят храбрецов, а не трусливых зайцев!
Забава стояла рядом, её глаза расширились от страха и восхищения. Всеслав чувствовал, как её пальцы сжимают его предплечье – словно пытаются удержать, не дать подойти к краю. Но её прикосновение лишь укрепило его решимость.
Насмешливый голос Ждана продолжал доноситься снизу, подстёгивая, бросая вызов. Всеслав стряхнул руку Забавы и шагнул вперёд. Ветер трепал его волосы, солнце слепило глаза, заставляя щуриться.
– Всеслав, – тихо позвала Забава. – Ты не обязан.
Но он знал – обязан. Перед Жданом, перед Забавой, но главное – перед самим собой. Все страхи, все сомнения растворились в одном-единственном решении. Прыгнуть. Доказать. Победить.
Всеслав медленно приблизился к самому краю. Камни осыпались под его ногами, исчезая в головокружительной пропасти. Далеко внизу озеро манило своей прохладной синевой. Он вдохнул полной грудью, ощущая, как воздух наполняет лёгкие, как кровь бурлит в венах.
Адреналин захлестнул его волной, обостряя чувства, заставляя сердце колотиться где-то в горле. Мир вокруг стал ярче, чётче, словно он видел его впервые. Всеслав обещал себе – это его шанс. Не просто прыгнуть с высоты, но доказать, что он достоин уважения, достоин восхищения. Достоин Забавы.
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Мысленно попрощался с землёй под ногами. Сделал глубокий вдох.
И шагнул вперёд.
Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Ветер ударил в лицо, выбивая дыхание, свистя в ушах, как тысяча разъярённых духов. Всеслав раскинул руки, отдаваясь полёту, падению, свободе.
Время растянулось, как медовая патока. Каждое мгновение стало вечностью. Он видел, как медленно приближается водная гладь, как солнечные блики играют на её поверхности. В этот миг Всеслав чувствовал себя по-настоящему живым. Он не падал – он летел, покорял небо, становился его частью.
Время сжалось, и мир перестал быть плавным течением событий. Вода стремительно приближалась, превращаясь из манящей синевы в жёсткую, непроницаемую поверхность. Всеслав не успел сгруппироваться правильно – вошёл в воду под неверным углом.
Удар.
Оглушительный, всепоглощающий, как гонг, сотрясший всё его существо до самого основания. Не вода приняла его – каменная плита ударила по всему телу разом. Воздух вышибло из лёгких. Голова мотнулась вперёд от страшного толчка.
Всеслав почувствовал, как его колено с чудовищной силой врезалось в собственный висок. Внутри черепа словно вспыхнул ослепительный белый свет. Хруст в шее отозвался электрическим разрядом по позвоночнику.
Тело перестало подчиняться. Руки, всегда послушные, теперь висели бесполезными плетями. Ноги не отзывались на отчаянные приказы мозга. Он пытался пошевелить хоть пальцем – безрезультатно.
Вода сомкнулась над головой, затягивая его в свои тёмные объятия. Холод пронзал кожу тысячей ледяных игл, но странным образом не достигал конечностей – они словно перестали быть частью его.
Всеслав хотел закричать, позвать на помощь, но рот лишь беспомощно открывался, наполняясь водой. Лёгкие горели огнём, требуя воздуха, которого не было. Мысли путались, сознание мерцало, как догорающая свеча.
«Помогите!» – кричал он мысленно, но тело отказывалось бороться. Оно просто опускалось всё глубже, отданное на волю течения.
Перед глазами поплыли тёмные пятна, расширяясь, сливаясь друг с другом. Невыносимая боль начала отступать, сменяясь странным онемением. Время растворилось в мутной воде. Верх и низ поменялись местами, а потом исчезли вовсе.
Последней связной мыслью было осознание – его тело больше не принадлежит ему. Он словно наблюдал со стороны, как безвольная оболочка погружается в зелёную глубину.
А потом пришла темнота.
Тьма поглотила Всеслава целиком. Он не чувствовал ни холода воды, ни боли в сломанном теле – только бесконечное падение в пустоту. Звуки исчезли, цвета померкли, время остановилось. Он растворялся в этом небытии, отдаваясь течению, уносящему его всё дальше от поверхности.
Но сквозь эту пелену вдруг пробился голос – далёкий, искажённый толщей воды, но отчётливо знакомый.
– Всеслав! Всеслааав!
Забава. Её крик прорезал темноту, как луч света. Он хотел ответить, хотел потянуться к этому голосу, но тело не слушалось. Руки и ноги словно превратились в камень, тяжёлый и неподъёмный.
– Где он? Боги, помогите! Всеслав!
Голос искажался, дробился на эхо, отражаясь от водной глади. Всеслав осознавал, что продолжает погружаться. Каждое мгновение уносило его глубже, дальше от воздуха, от света, от жизни. У него не было сил сопротивляться – только отдаться этому нисхождению в зелёную бездну.
Озеро вокруг становилось всё темнее. Солнечные лучи, пронизывающие верхние слои воды, не достигали этой глубины. Здесь царили сумрак и тишина. Мысли путались, сливаясь в калейдоскоп образов
