неловкость, даже не так. Снова стыдно. Мужчина усмехнулся.
— Пойдем! — этот Марат кивает, чтобы следовала за ним, я молча повинуюсь.
Мы выходим из комнаты и идем по узкому коридору. Я иду позади, сверлю взглядом широкую спину своего «спасителя».
— Держись за перила, оступишься, руки ноги переломаешь.
Нет, это было не столь обидно, потому я решила промолчать, ни к чему злить и играть на нервах у этого мужчины.
— Где я? — спрашиваю, стараясь казаться равнодушной.
— У меня дома. Это же очевидно, — он подталкивает меня в спину к большому столу в просторной комнате. Отодвигает стул. — Составишь мне компанию.
Я мельком оглядываю стол с едой, недоверчиво смотрю на стул, но все же сажусь. Пахнет вкусно. Еда явно из какого-то ресторана.
Наблюдаю, как Марат садится в метре от меня, его не смущает мое присутствие и вообще данная ситуация. Будто все так и должно быть.
— Ешь! — наливает в небольшой стакан что-то похожее на сок. — И пей.
Пить я и правда хотела, в горле все пересохло. А вот о перекусе думать не позволяла ситуация.
— Что я здесь делаю?
— Чш-чш-чш, — выставляет указательный палец. — Я ужасно голоден, а когда я голоден, я зол.
В неком недоумении замираю от этого жеста и его слов. Делаю небольшой глоток гранатового сока, искоса наблюдаю за ним. Взгляд цепляется за свежие ссадины на костяшках его пальцев.
— Тебе нужно поесть!
Вздрагиваю от неожиданности, сразу отвожу взгляд. Неприятный холодок пробежал по спине от его тона.
— Так что я здесь делаю?
Хозяин дома недовольно кривит губы, складывает приборы на тарелку.
— Надо было бросить тебя на улице? — выгибает густую бровь. — К тому же, раз мы перешли сразу к делу..
Мой следующий вопрос застрял где-то в горле. Что-то мне подсказывает, что мне не понравятся его следующие слова.
"Надо было дать ему утолить голод.."
— Ты останешься здесь!
— В каком смысле? — вскакиваю со стула, удерживаясь за край стола.
— В прямом. Теперь ты моя.
— Что? С чего…
Мужчина поднимается, заставляя меня замолчать, делает шаг в мою сторону. Во взгляде полная решимость, чего я точно не ожидала увидеть.
Марат наклоняется. Его ладонь ложится рядом с моей, едва касаясь моих пальцев. Даже сейчас он возвышается надо мной.
— Так и не поняла? — уголки его губ ползут вверх. — За долги!
Возмущенно открываю рот в попытке возразить, но его жест заставляет меня замереть. Черные глаза настойчиво смотрят в мои. Я тяжело сглатываю.
«Откуда он знает? Если только он не…»
— Договаривай, — холодно произносит. — То, о чем сейчас думала.
— Ты один из них, да? — он продолжает смотреть на меня в ожидании, когда я произнесу это слово. — Ты коллектор?
Легкая улыбка на его губах говорит о том, что я права.
— Не совсем…
Я начинаю закипать изнутри. Меня охватывает такая злость. Вот не верила и не доверяла никому, стоит раз оказаться беспомощной и этим обязательно воспользуются. Как же я не поняла это в день нашей первой встречи? Настолько думала о другом, что и не подумала, как он мог оказаться в моей квартире. Он знал изначально где я живу.
— Лицемер! — цежу сквозь зубы. — У меня нет денег, я бы заплатила.
— Знаю, — перебивает. — Потому ты и здесь.
На смену злости приходит дикий страх, становится тяжело дышать.
И пока я еще стою на ногах в опасной близости от этого мужчины, пока снова, не дай бог, не потеряла сознание, произношу почти шепотом, зная, что он услышит, или прочтет по губам..
— Что ты со мной сделаешь?
«Убьет!» — мысленно отвечаю на свой вопрос.
Уголки его губ ползут вверх, он наклоняется еще ближе, произносит почти шепотом:
— Нет, девочка. Какой в этом смысл?
«Что теперь будет? Что со мной сделают? Бежать? А куда? И как?»
Мысли рисуют такие картины, что начинает подташнивать и дышать становится трудно.
Я отступаю на шаг. Прячусь за высокой спинкой стула, будто она меня спасет. Марат молчит, пристально на меня смотрит, а я не могу отвезти от него взгляд. Пытаюсь предугадать его следующие действия, но, кажется, он не собирается ничего делать и говорить тоже.
Он так и не ответил на мой вопрос. И чтобы прервать наш чересчур долгий зрительный контакт, повторяю свой вопрос.
— Что ты со мной сделаешь?
Стараюсь не думать, чтобы он вновь не отвечал на мои мысленные вопросы. Жутко, когда кто-то настолько хорошо тебя читает.
— Я еще не решил! — он наконец отмирает, делает шаг назад и садится.
Хуже всего не знать, что придет на ум этому человеку. Может удастся договориться?
— Я все отдам, — шепчу, — мне нужно еще время, я найду другую работу.
— Работу? — наклоняется, упирается локтями в колени. — В том клубе, например?
— Какая разница, даже если и так.
— Нет, — перебивает. — Ты останешься здесь и точка.
Я понимаю, смотря сейчас на него, что решение он уже не изменит. Скулы начинает сводить от обиды и подступающих слез.
Не заплачу! Не буду!
Я должна найти выход. Сбегу. Найду того, кто испортил мою жизнь и заставлю платить по счетам. Моя злость и уверенность дальнейших планов быстро растворяются, когда я понимаю, что это нереально. Почти нереально. Где искать деньги? Где искать бывшего? Я понятия не имею, где он.
— Тебе надо поесть, если конечно не хочешь свалиться в обморок в какой-нибудь неподходящий момент.
Он серьезно думает, что после всего сказанного я спокойно сяду с ним за стол и буду делать вид, что все хорошо?
Наверное, именно это сейчас он понял по моему выражению лица.
— Не хочешь ужинать в обычной обстановке, значит, поступим по-другому.
Марат подрывается вперед и этого резкого движения хватило, чтобы я сорвалась на бег. Перепрыгиваю через ступени, спотыкаюсь, едва не падая. Сворачиваю в сторону и бегу в комнату, где я и очнулась.
Куда еще бежать я не знала.
Закрываю за собой дверь и тяжело дышу. В висках пульсирует. За дверью не слышно чужих шагов. Он не бежал за мной. И только сейчас оказавшись на безопасном расстоянии от него, понимаю, насколько глуп мой поступок.
Этот Марат догнал бы меня без особых усилий, если бы хотел. Я ведь в его доме. Захочет, ворвется, сделает, что вздумается и эта дверь меня совсем не спасет.
Это самое безвыходное положение, в котором я оказалась. От осознания своей беспомощности бросает в дрожь и слезы невольно текут по щекам. В какой-то момент я всерьез задумалась о работе в клубе, поговорить с хозяином об уплате долга. Избавиться от коллекторов, но окончательно погубить свою жизнь.
Я
