— Зачем тебе верёвка? — Миа проснулась и уставилась на звёзды.
— Я ж тебе говорил — птиц ловить.
— Ты их хоть видел?
— Нет.
— Вот и не мучай головы.
— Бля, — взъерепенился я, — я понимаю, что ты уже и себя и меня похоронила, я понимаю, что тебя достало жить впроголодь столько месяцев подряд, но я попытаюсь побороться, хочешь ты этого или нет.
— Чем бороться? — устало произнесла Миа, — руками? Мужским достоинством? Я прекрасно понимаю, чем всё закончится. Ты меня рано или поздно изнасилуешь и съешь. Изнасилуешь, потому что злость на ком то сорвать придётся, а съешь потому что… кушать будет хотеться.
Только теперь я понял, насколько она психологически угнетена. Ей было всё равно. Она уже подготовила себя к такому концу. Я не настолько супер психолог, чтобы прорубаться через такую глухую стенку. Обнять её и утешить? Очень большой вопрос, как она это воспримет. Другими словами, так я поступить боялся. Оставалось то, чего я боялся всю свою сознательную жизнь — стать для неё настоящим мужчиной, добытчиком, защитником… разрешителем проблем. Да и для себя тоже.
— Мобильник мой дай, — я не мелочился и голос мой был груб.
Она положила около меня мой мобильник, ключ на шестнадцать, саморезы и плоскую отвёртку. И одежду.
— Я так не могу, — она начала буквально рыдать, — делай со мной всё, что хочешь, но делай это сейчас. Давай закончим всё сейчас.
— Ничего я с тобой делать не собираюсь. Одна голова — хорошо, а два сапога — пара. Я обдумываю, как нам выжить.
— Интеллигент, — плюнула она и поднялась, — Прошлый был лучше. Он сразу меня изнасиловал. Это лучше, чем твои сопли.
— Прошлый!? — поднял бровь я.
Она промолчала.
— И его тоже не сожрали рептилии?
— Да, — наконец, подала голос она. — Я ухожу. Когда нужно будет, ты меня найдёшь.
Было слышно, как она расплакалась и исчезла в темноте.
— На хера тогда ты меня поила водой, когда я болел? — крикнул я в ночь, вспоминая "тропические ливни".
Ночь не ответила.
Я, конечное, козёл, но с рогами у меня всё в порядке. Она сама придёт, когда я налажу какой-нибудь быт. Это свойственно женщинам — они всегда тянуться к мужчинам, которые могут создать быт. Или его разрушить. Собственно, как женщина, она меня не привлекала — мне нравятся женщины с полными сочными ногами, большой грудью и широким тазом. Стоп! Какие-то гастрономические мысли у меня сегодняшней ночью.
Мобильник был "китайцем", и это хуже всего. Крышку я тупо выломал и начал рассматривать микросхему — никакой режущей кромки я не обнаружил. Шлейфами к микросхеме присоединялся стеклянный экран. Не мудрствуя лукаво, я отодрал шлейфы и в руках у меня оказался кусок стекла размером четыре на пять сантиметров. Осталось только его заточить. И тут я действительно столкнулся с проблемой. Всякий камень, взятый мной, рассыпался от прикосновения к стекло. Намного подумав, понял, что стекло заточить о камень мне удастся, максимум сколоть, но стекло было толщиной около полумиллиметра и сколоть его явно не выйдет. Ключ мне заточить тоже на вряд ли удастся слишком он толстый — за пару недель может это сделать можно, но, прежде я покалечу себе все руки или загнусь от холода. Сел и ещё раз внимательно осмотрел куртку — из всех металлических предметов на ней оказались только молнии и пуговицы-защёлки. Тут я вспомнил про джинсы. На задней стороне между шлёвок была нашита солидная железная бляха с эмблемой производителя. К тому времени, когда я расправился с нитками, которые её крепили к джинсам, рассвело.
Тянуло исследовать новые территории и, конечно же — поесть, но я решил, что важнее заняться делом — пока оно спорилось. Лишь после того, как я заточил эмблему — встал на ноги. Чтобы не заблудиться, решил идти вдоль ручья. Несмотря на ранее утро, солнечные лучи быстро набирали свою силу, а у меня и без того вся кожа пылала — вскрикивая от боли, я с трудом надел майку, подрезал джинсы, соорудив, таким образом, подобие шорт. Жутко болела только передняя часть тела, сказалось то, что лежал несколько дней на спине под открытым солнцем. От ручья, кстати, веяло поистине ледяным холодом, что немало облегчало мои страдания. Идти было, особенно босиком, практически невозможно — ландшафт представлял из себя какое-то дикое нагромождение неровных известняковых и коралловых глыб, размером от среднестатистического яблока до среднестатистического мамонта.
Метров через триста (ориентировочно — расстояния в этом каменном саду замерить было довольно сложно) ручей исчез в камнях. Я вернулся, чтобы более внимательно осмотреть, куда он делся, и обнаружил, что он, говоря прямыми словами, попросту уходил, а если быть более точным, выходил из-под земли между двух валунов. Занятно.
Никогда не умел ориентироваться по солнцу, но если Миа не врала, и я на острове, опасности заблудиться не было. И я, собственно говоря, пошёл, куда глаза глядят. Растительности и вправду видно не было, да и как она могла вырасти на поверхности этих валунов? У нас, на Земле, на камнях могут расти мхи, но только в относительно влажном климате, тут не наблюдавшегося. Изредка между валунов попадались полянки песочка — видно ветер и солнце искрошили острые края камней, крошки ссыпались в удобные места и образовали такие пляжики. Здесь тоже ничего не росло — видно климат здесь был весьма иссушающим и выпаривал из таких пляжиков влагу мгновенно.
Хотя пресная вода в избытке имеется около ручья, но и возле него тоже ничего не росло. Впрочем, неудивительно, учитывая ненормальные свойства этой воды. Если от неё образуются кристаллики льда, то что можно говорить о растениях.
В своих размышлениях я не смотрел вперёд, только под ноги, перебираясь с одного валуна на другой и, поэтому, не заметил, как вышел на самую высокую точку рифового гребня. В себя меня привел грохот прибоя, внезапно откуда-то взявшийся порыв горячего и влажного ветра, да гам птиц. Я поднял глаза, и чуть не свалился с валуна, на который только что взобрался. Впереди, насколько мне хватало взгляда, простиралась тёмно-синяя морская гладь. Внизу, метрах в ста, морские волны с шумом бились об отвесную скалу. Среди всего этого метались сотни птиц разного вида и сорта — ныряли в воду, вероятно за рыбой, ссорились друг с дружкой, крякали, каркали и орали. Открывшееся бесконечное пространство влило в мою кровь такую порцию адреналина, что коленки мои задрожали, и я уселся верхом на валун.
— Ну, попал, — прошептал сам себе.
Ещё раз покрутил головой — слева валуны громоздились всё выше, образуя, в конце концов, скалу приличной высоты — не пройдёшь. Справа — всё тоже каменное безобразие. Обратив внимание, на проносящуюся около меня птицу с рыбиной в клюве, невольно подавился слюной. Вот бы научиться приручить их приносить рыбу человеку. Или привязать такому баклану верёвку к лапам и рыбу забирать. Не выйдет. Верёвка слишком длинная нужна, да и птица с верёвкой рыбу ловить не будет — начнёт биться в истерике, пока дух не испустит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
