обстановки. Из ванной комнаты раздавалось мерное «кап-кап». Сумка упала на пол, подняв фонтанчики пыли. Затхлый воздух нервировал. Чарная попыталась открыть окно, но шпингалеты словно вросли в покрытый толстым слоем краски подоконник. Пришлось довольствоваться форточкой. Предгорная прохлада понемногу начала пробираться в крохотное пространство, и дышать стало заметно легче. Александра смахнула пыль с обшарпанного кресла и присела на краешек. Запахнув красную болоньевую куртку, она с задумчивым видом ухоженными ноготками заскребла по рельефу джинсовой ткани комбинезона. Первое «настоящее задание» для перспективной студентки факультета истории, социологии и международных отношений откровенно не радовало…
Учебный год ознаменовался бурным стартом. Её третьекурсницу весь сентябрь куда-то приглашали и брали интервью по поводу находки останков древних животных в летней экспедиции, но потом резко всё заглохло. Вернулись обычные вузовские будни, за одним исключением — профессор Лебедянский, как и обещал, вовлёк её в работу на своей кафедре. Поначалу это были мелкие поручения: тут напечатай рапорт, тут обнови номенклатуру, тут проведи опись, а тут оформи отчёт. Но неделю назад он объявил, что её ждёт настоящее задание. Перед глазами Чарной предстал образ высокомерного и порой бесконечно дотошного до чопорности профессора, чем-то во внешности схожего с престарелым Индианой Джонсом. Словно из невидимых динамиков она снова услышала его грубоватым тоном произнесённое наставление: «Ты поедешь в командировку. Не каждый студент, да и работник университета имеет подобные оплачиваемые выезды. Но самое главное, что ты начнёшь собирать рекомендации заслуженных людей. Опираясь на послужной список, я буду искать возможности для твоего участия в крупных российских, а затем и международных проектах. Никакой самодеятельности. Ни одного дурного слова. Даже если видишь недостатки, молчи. Похвали за что-нибудь. И обращаю твоё внимание на то, что на откровенную лесть никто не поведётся. Ты должна звучать и действовать как взрослый человек и профессионал. Иначе не видать тебе положительных характеристик. Я на тебя делаю высокую ставку, не подведи». Профессор предупреждал, что прежде чем попасть в какое-то стоящее место, до него надо будет попотеть. Александра не представляла, что Юрий Тимурович имел в виду, приняв его предупреждение больше как своеобразное риторическое отступление пожилого профи с архаичными убеждениями насчёт построения карьеры, а теперь всё потихоньку начиналось складываться.
Раздался глухой стук. Обклеенная обоями дверь отворилась, это дородный детина в серой робе тащил перед собой старый полосатый матрас. Парень молча бухнул его на железную кровать, которая тут же отозвалась противным скрипом.
«Всего две ночи переночевать. Мне нужны положительные рекомендации, и они у меня будут» — мысленно успокаивала себя новая постоялица и, изобразив вежливую мину, спросила в спину уходящего парня:
— У вас пылесос есть?
Тот, не оборачиваясь, вышел в коридор. Чарная помчалась следом и, опередив, встала стеной перед ним:
— Может быть веник? Веник у вас имеется? Дайте, пожалуйста.
Вынув наушники, помощник управляющей, который по схожим чертам лица, скорее всего, приходился ей сыном, наконец-то удостоил ответом:
— Запытаты допомоги у Галины Васильевны… Э-э-э, в смысле, попросите помощи на рецепшене.
Александра вернулась в номер. Просить что-либо у острой на язык управляющей, которая смахивала на классическую базарную бабку, ей совсем не хотелось. Хватило и пяти минут общения при регистрации, чтобы понять, что эту своенравную мадам лучше обходить стороной. Зловредная женщина могла запросто нажаловаться руководству Дворца культуры, директор которого и посоветовал для проживания эту гостиницу, упоминая о ней как о «скромном и уютном островке тишины».
«Хох, надо было найти повод во Владикавказе остаться… Хотя какой повод? На Кавказе отказ как обида воспринимается. А эти, судя по речи приезжие, не знают, что у нас в стране гостям лучшее принято давать. Сколько же беженцев сейчас? Таких разных… Одни сразу вливаются, прилаживаются, а другие…» — думы Чарной заполонили воспоминания из репортажей военных корреспондентов и сводок Минобороны РФ. Новый миропорядок просачивался в каждый дом. К осени 2022 конфликт на Донбассе перерос в открытое вооружённое противостояние Запада и России. К этому времени даже отечественные западнофилы уже убедились в том насколько отличается традиционный Русский мир от «демократических» устоев лукавых лицемеров западного общества. Набирал обороты кардинальный пересмотр всего того, что могло навредить русской культуре, грянули кадровые перестановки и громкие увольнения. В сознании граждан пробудился патриотизм, позабытый после распада СССР. Многим стало понятно, что Специальная Военная Операция — это не необъявленная война с Украиной, это освобождение захваченных фашисткой идеологией исконно русских территорий, на которых разгулялась западная интервенция. Стряхнув напыление иностранной пропаганды, люди восстановили в памяти момент создания политического проекта под названием «Украина», целью которого Австро-Венгрия с Германией и Польшей ещё в конце девятнадцатого века ставили ослабление Российской Империи. Одновременно среди славян шла гражданская война. В сентябре жители Запорожья, Херсонской области, Луганской и Донецкой республик проголосовали за присоединение к Российской Федерации. В заголовках газет всё чаще встречался термин «третья мировая война». Из-за обострения на политической мировой арене с благодетельницей кореянкой Каней Лим Александра общалась всё реже. Та всё чаще находилась в секретных поездках, но деньги переводила исправно.
Чарная посмотрела на запачканные руки. Мысли вернулись от глобального к насущному. Немного подумав ситуацию, она поняла, что директор ДК из светлых побуждений направил её сюда, вероятнее всего, чтобы дать подзаработать мигрантам, которые прикупили заброшенный отельчик. Устало вздохнув, она попыталась себя взбодрить:
— Так, всё, надо взять себя в руки и подмечать позитив. Тараканов нет. Это большой плюс. Мышей вроде тоже. Вид из окна вообще шикарный, — Александра хихикнула, — вот и отзыв для гостевой книги готов.
Зудящим гулом послышалась вибрация мобильника. Стасу она ничего не говорила об отъезде, её молодой человек снова погряз в каком-то артпроекте. Дедушка и бабушка о командировке тоже не знали, значит, это мог быть только Лебедянский. Чарная недовольно скривилась, предположив, что требовательный, но в то же время иногда по-отечески заботливо проявлявший себя профессор решил осведомиться у сироты, добралась ли она на место. Ему, как мужчине с обилием старомодных взглядов на жизнь, сразу показалось, что путешествие на автомобиле в одиночку для девушки не самый лучший вариант, но Александра была неумолима. Перевозить поездом или автобусом коробки с экспонатами, которые университет передавал для создания музейного уголка в отреставрированном Дворце культуры городка Сунжи, представлялись ей дурным сном. Это хоть и была, по сути, куча керамических фрагментов с частями деревянных и металлических бытовых предметов, не имеющих исключительно значимой исторической ценности, но, тем не менее, предстояло доставить всё это добро в целости и сохранности. В итоге вместо покупки проездных билетов она приобрела бензин для своей Kia Picanto.
Чарная неспешно вынула телефон. Она ошиблась. Звонила
