большую каюту рядом с рубкой. Его звали Гуар-Ва, и он уже пятнадцать лет водил по Килани самые большие корабли в империи. Его восхищали эти паровые чудовища, глубоко сидящие в воде, похожие на огромных животных.
Окутанный облаками пара и чёрного дыма грузовоз шёл полным ходом. Гуар-Ва стоял на капитанском мостике и наблюдал за тем, как из-за горизонта появляется первый маяк — установленная на понтоне вышка, на которой ночью зажигали сигнальные огни. Гуар-Ва знал расположение всех маяков на Килане наизусть, но чувствовал себя уверенней каждый раз, когда видел их. На нём лежала большая ответственность. Не многим в империи доверяли грузовозы, и не многим так щедро платили за рейсы — зато и ожидания от капитана были огромными. Он просто не имел права подвести кого бы то ни было.
Гуар-Ва размышлял о странных пассажирах, в последний момент появившихся на его корабле. Они не походили на торговых агентов адмиралтейства, да и на чьих-нибудь родственников тоже — слишком почтительно и предупредительно держался с ними портовый бюрократ, проводивший их на судно. Скорее всего, думал Гуар-Ва, среди его пассажиров оказался какой-то важный вельможа с телохранителями.
Капитан с беспокойством взглянул на небо: у горизонта быстро росла тёмная туча с размытыми краями. Погода портилась, ветер усиливался, и в воздухе пахло дождём. Гуар-Ва поёжился и, отойдя вглубь мостика, достал из широкого рукава кисет, чтобы набить трубку с длинным, слегка изогнутым чубуком.
С самого утра его охватила тревога. Он не мог понять её причину и потому поначалу отмахивался от настойчивого ощущения надвигающейся угрозы, но теперь, при виде чернильной тучи, капитан опять почувствовал беспокойство.
Пока Гуар-Ва раскуривал трубку, ему в голову пришла идея: на борту есть жрец, Васа-Хум, которому поручено молиться богам о благополучном плавании. Нужно обратиться к нему — пусть выяснит, не нависло ли над судном какое-нибудь проклятье, возможно, наложенное завистниками или проистекающее из чьего-то недовольства. Приняв такое решение, капитан немного успокоился и даже почти весело обвёл глазами офицеров, составлявших ему компанию на мостике. Те, однако, были поглощены собственными занятиями и не заметили этого. Приближающаяся туча их явно нисколько не беспокоила. Нахмурив прямые чёрные брови, Гуар-Ва вышел на лестницу, ведущую на нижние палубы. Попыхивая трубкой, он начал спускаться, надеясь застать Васа-Хума в его каюте.
* * *
Арэт-Джун переставил таз с водой со стола на пол. Некоторое время он вглядывался в отражение: молодое лицо с тонкими и резкими чертами, пристальный взгляд чёрных, глубоко посаженных глаз, пара едва заметных складок на переносице.
Юноша рассеянно провёл правой рукой по голове ото лба к затылку, а затем быстро смешал отражение в тазу пальцами левой. Он собирался совершить небольшое колдовство. Чужое лицо — маска наёмника — ему больше было не нужно. Если понадобится проникнуть неузнанным в Кхамрун, он возьмёт иную внешность — ту, которую ещё никто в столице не видел.
А сейчас он хотел стать собой.
Арэт-Джун аккуратно собрал волосы на затылке, перетянув их куском тонкой верёвки. Затем зачерпнул обеими руками воду из таза и промыл лицо. Вытащив из кармана пузырёк с тёмно-синей жидкостью, произнёс короткое заклинание и вылил содержимое в таз. Вода забурлила, и по каюте распространился неприятный запах, напоминающий тот, что начинают со временем источать апельсины, спрятанные обезьянами в деревьях.
Арэт-Джун снова умылся, на этот раз трижды, после чего извлёк из кармана золотой диск с расположенным в центре кристаллом бледно-фиолетового цвета. Вокруг камня были высечены символы, которые от лёгкого прикосновения начали светиться. Воздух в каюте едва заметно вздрогнул, свечи в канделябре затрещали, и очертания предметов стали расплываться. Это длилось несколько секунд, после чего пространство изменилось: теперь каюту наполняло сиреневое свечение, в воздухе плавали крошечные мерцающие искры, а контуры предметов испускали слабое белое сияние.
Арэт-Джун нараспев начал читать заклинание. В каюте гас и снова вспыхивал свет, а однажды по ней пролетел порыв резкого, холодного ветра. Наконец, Арэт-Джун в последний раз умылся и, когда он распрямился, убрав от лица руки, его внешность совершено изменилась. Теперь он был человеком лет двадцати шести, с орлиным носом, миндалевидными глазами и тонкими, вразлёт идущими бровями. Квадратный подбородок выдавал волевого человека, чёрные волосы подёрнулись едва заметной сединой — словно их покрывала утренняя изморось.
Теперь он больше не был Арэт-Джуном. Личина наёмного стратега канула в вечность. Человека в каюте звали Йоши-Себер. Надолго ли — зависело от того, куда забросит его судьба, и не вынудят ли обстоятельства снова изменить внешность и имя.
Йоши-Себер подошёл к висевшему на стене зеркалу. Удовлетворённо кивнув, он хотел было деактивировать артефакт, который мысленно называл «Око», но в последний момент передумал и огляделся, всматриваясь в пространство. Стены каюты, подчиняясь его невысказанному желанию, растаяли, переборки корабля тоже, и Йоши-Себер увидел море и небо вокруг судна. Его взгляд остановился на туче, почти накрывшей корабль. Из её краёв тянулись подобия чёрных щупалец, а в самом центре пульсировало нечто бесформенное и не подающееся описанию.
В том слое пространства, которое было доступно Йоши-Себеру благодаря артефакту, можно было увидеть дождь из красных искр, сыпавшихся с неба и растекающихся по поверхности реки красными лужами. За кораблём уже тянулся алый след: словно грузовоз был гигантским клинком, которым невидимый воин провёл по волнам, заставляя кровь сочиться из расходящися краёв раны.
Йоши-Себер резко опустил голову и вгляделся в пол, палубы, трюм и дно — его глаза искали в водных глубинах того, кого послал за ним Кабаин. Через пару минут он различил скользящую над илистым дном большую тень. От неё исходила чёткая аура угрозы, ярости, ненависти и голода — чёрный, похожий на маслянистый дым след. Йоши-Себер криво усмехнулся, довольный тем, что сразу догадался, кого из своих слуг Кабаин отправил первым.
Йоши-Себер деактивировал Око, и очертания предметов в каюте приобрели обычный вид.
Люди на корабле видели только тучу и сетовали на то, что погода испортилась, но он, Йоши-Себер, знал, что происходит на самом деле и чем грозит команде судна появление незваного гостя: демона снедал вечный, неутолимый голод, и он предпочитал насыщаться человеческой плотью, не делая разницы между мужчинами, женщинами и детьми. Йоши-Себер ожидал, что Кабаин пошлёт за ним кого-то из своих подручных, и был готов к встрече, но не рассчитывал, что это произойдёт так скоро.
Судя по тому, что туча ещё не накрыла корабль целиком, и вода вокруг не вся превратилась в кровь, демон поднимется на борт не раньше, чем окончательно стемнеет. Солнце же должно было зайти примерно через полчаса —
