— Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда я дала тебе поспать перед тем, как ты озвучила отчет? Детали просто пропали из твоей головы за ночь. Быстрее. Во что были все одеты?
Мика вздохнула и стала излагать детали вечера принцессе. Пока она говорила, она сняла туфли, украшенные кристаллами, и развязала шнурки на бархатном платье. Она угостилась чаем принцессы и печеньем, пока Джессамин задавала вопросы. Они вели себя не так вежливо, ведь Мика стала изображать принцессу на постоянной основе. У Мики было мало времени на отдых, и ей можно было сидеть и есть при принцессе, иначе она упала бы замертво. Она представляла, что сказала бы Джессамин, если бы это случилось.
— Это ужасно неудобно для меня. Микатея, я же не так много прошу.
Мика понимала, почему принцесса сильно полагалась на дорогие тоники энергии и зелья здоровья перед отравлением. Она жила в бешеном ритме, Мике было сложно поспевать. Но они не могли доверять зельеварам после того, как Квинн предала их, так что Мике приходилось терпеть. Ее братья-солдаты, наверное, спали больше, чем она в эти дни.
Мика думала, что главной новостью будет безумный Талант, но принцесса больше переживала из-за новостей с Близнецов.
— Леди Марен точно сказала о выходе из состава? — спросила в третий раз Джессамин.
— Она так сказала, — Мика вспомнила разговор с пожилой главой шпионов. — Но она сказала, что на Близнецах всегда проблемы.
— Конечно, — Джессамин уперла руки в бока. — Ты читала книгу по истории? Двиндлмайр и Крэй были необычно тихими последний год. Я подумывала проверить сама. Если разговоры о выходе из состава так долго доходили до меня, они или стали организованы лучше и осторожнее, чем в прошлом, или сеть шпионов не так эффективна, как раньше.
— Мастер Кив все еще занят угрозой из Обсидиана, насколько я знаю.
— Скорее всего, но, чтобы защититься от Обсидиана, империя должна быть сильной.
Джессамин расхаживала по гостиной, постукивая пальцем по менее пострадавшей части губы. Принцесса часто страдала от боли, но старалась не показывать это. Она так долго представляла себя как огромную силу природы, и ей было сложно проявлять слабость. И ей придется преодолеть это, ведь Мика хотела отправиться на поиски пустой крепости.
Замок Тимбрал не был крепостью страданий, о которой говорил безумец, но это место казалось лучшим стартом. Она не хотела, чтобы Калеб ехал один. Он хорошо бился, но использование Талантов приводило его к потере сознания. Она сама могла бы изобразить его, если бы они были одинакового размера.
«Придется ехать вместе».
Она старалась игнорировать предвкушение — даже восторг — вспыхнувшее в груди.
«Это будет строго профессионально, конечно».
Вопросом было, как подать идею принцессе. Все попытки Мики убедить ее закончить с этой игрой в самозванку провалились. Может, она могла понемногу склонить Джессамин к нужному решению. Она уже много времени провела рядом с дипломатами.
— Как думаете, что происходит с Талантами, принцесса? — начала она.
Джессамин моргнула большими карими глазами.
— А что они?
— Тот странный мужчина был с двумя способностями. И леди Марен сказала, что другие Таланты вели себя странно. Она списала это на лень, но если у них проявлялись признаки безумия, или им становилось плохо, как Калебу…
— Лорду Калебу.
— Да, ему, — Мика спешила продолжить. — Если Талантам становится плохо близко к острову Тимбрал, думаю, лорд Обер вовлечен в это.
— Я бы не спешила с выводами, Микатея, — сказала принцесса. — Мы должны следить за ситуацией, но мы не можем заявлять, что он отравит всех в империи.
— Может, нет, — сказала Мика, — но с ним нужно разобраться. А если…
— Я разберусь с лордом Обером, когда придет время. Ты будешь следовать приказам. Думаю, мятеж в Близнецах — проблема важнее. Ты должна поговорить с моим отцом об этом, когда поедешь кататься верхом завтра утром.
— Об этом…
— Не смей предлагать отодвинуть время, — строго сказала Джессамин. — Мы с отцом всегда катаемся верхом после бала, пока все еще спят. У него возникнут подозрения, если ты откажешься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мика потянулась к остатку имбирного печенья, чтобы скрыть ворчание. Она провела месяцы, веря, что принцесса не была близка с отцом. Строгий мужчина с каменным лицом не казался добрым отцом. Став заменой принцессы, Мика раскрыла, что расстояние между Стилом и его дочерью было еще одним слоем хитрости в замысловатой политической игре, которую они вели, чтобы управлять империей. Они осторожно проводили время вместе, встречались тайно, чтобы никто не понял, как они ладили.
— Вы не думаете, что пора рассказать вашему отцу о произошедшем?
Джессамин помедлила.
— Кожа сегодня ощущается плотнее. Я не хочу беспокоить его, пока все так плохо.
Мика взглянула на левую сторону лица Джессамин, где от яда ее кожа растаяла, как воск. Выглядело так же, как и два месяца назад, и правая сторона, где она нанесла мазь, была все еще в пятнах от ожогов.
— Принцесса, — мягко сказала Мика, — а если лучше никогда не станет?
— Я не буду говорить о таком, — Джессамин махнула на нее и замерла, словно заметила пятна на коже той ладони.
Мика ощутила укол сочувствия, но подавила ощущение. Джессамин не хотела жалости, потому она настаивала на поддержании иллюзии. Но она не могла делать так вечно.
Мика глубоко вдохнула.
— Я бы хотела покинуть Кристальную гавань и шпионить за принцем Обером.
Джессамин замерла на миг.
— Ты не единственный шпион в империи, Микатея.
— Но…
— У тебя работа здесь.
— Но вы бы слышали того Таланта, — Мика хотела стереть воспоминание о его криках из разума. Она была не единственной шпионкой, но она уже видела, как за Талантов не переживали. Она не могла допустить повторения. — Он просил помощи, и звучало так, словно есть другие, как он.
— Люди леди Марен проверят это.
— Я многое узнала от сети шпионов, но я могу сделать больше. Я могу найти крепость лорда Обера, уверена.
— Твое место тут, — Джессамин уперла руки в бока и расправила плечи, так она себя вела, когда ощущала себя особенно упрямой. Но ее лицо было поврежденным. Оно могло не зажить.
Мика поймала ее взгляд.
— Думаю, нам придется обсудить возможность, что ваше лицо…
— Я не обязана это делать, — сказала Джессамин. — Хоть я и скрываюсь, я все еще принцесса.
— Тогда вам стоит быть принцессой, — выпалила Мика.
Не очень мягко вышло. Но Мике было все равно. Ей надоело, что Джессамин всегда думала, что ее решения были лучше. Она встала.
— Мне нужно уехать. Вы можете отыскать другого мимика?
— Академия назначила тебя ко мне, Микатея. Это твой долг.
— Но вы просто тратите время, прячась тут.
— Прости, что?
Мика знала, что зашла слишком далеко, судя по приподнятой брови Джессамин.
— Я просто хотела сказать…
— Хватит, — голос Джессамин был резким, как пощечина. — Продолжай отчет, если не против.
Мика вздохнула.
— Да, принцесса.
Она прислонилась к спинке дивана и продолжила рассказывать о подслушанных разговорах и хитро сформулированных приветствиях, ощущая себя в клетке. Принцесса хотела верить, что ее внешность вернется в норму, и Мика не могла покинуть ее, чтобы поймать того, кто навредил ей. Она не могла бросить Джессамин. Состояние принцессы было отчасти виной Мики, и Мика поклялась загладить вину.
Если бы она могла убедить Джессамин выйти в мир с ее новым лицом. Было неправильно, что энергичная принцесса долго сидела взаперти. Внешность в Серебряном замке была важна, но она не была всем.
Рассвет виднелся в окне, когда Мика закончила отчет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я припасла хорошие новости на конец. Леди Лорна и лорд Фриц помолвлены.
Она описала, как юные возлюбленные пропустили случай с безумным Талантом, потому что Фриц набрался смелости и увел Лорну в тихий уголок зимнего сада, чтобы сделать предложение. Они ворвались в бальный зал и сообщили о помолвке, не зная, что что-то случилось.
