Открывая один за одним ящики стола, Вика быстро просматривала бумаги, лежавшие в них, в поисках Степкиной истории болезни. Ничего не найдя в боковых ящиках, попробовала открыть центральный, но он оказался запертым на ключ. Она подошла к книжному шкафу, на полках которого стояли истории болезней. К каждой полке была приклеена полоска бумаги с фамилией лечащего врача, но полки Вениамина Андреевича здесь не было, наверное, потому, что он работал на полставки. Вернувшись к столу, Вика попробовала подобрать ключ из связки, которую прихватила с собой.
Бесполезно!
– Ну нет! – прошептала она. – Так просто я не уйду!
Она осмотрела комнату и увидела на небольшом журнальном столике чайную посуду возле электрического чайника.
«Значит, должен быть и нож», – удивляясь своей спокойной рассудительности, продолжала поиски Вика.
Открыв сначала одну, а потом вторую из стоявших возле столика тумбочек, осмотрев их содержимое, нашла-таки то, что искала: стеклянную банку, из которой торчали вилки, ложки и в том числе два ножа. Взяв нож, она метнулась назад к столу, торопясь осуществить действие, именуемое в милицейских протоколах банальным взломом.
И услышала приближающиеся шаги в коридоре!
Не успев осознать, что делает, Вика хлопнула по кнопке, выключая лампу, и присела на корточки, спрятавшись за столом.
Дверь стала открываться.
«Господи боже мой, нет! Только не сейчас! Иди, иди дальше!» – умоляла она.
– Света! – спросил негромкий мужской голос. – Вы там что, чай пьете?
Вика не расслышала, что ему ответили, но дверь закрылась, и шаги стали удаляться.
«Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо!» – выдохнула она, чувствуя выступивший на лбу холодный пот, поняла, как сильно испугалась.
Ну, пугайся не пугайся, а теперь уж точно она просто так не уйдет! Вика поднялась, включила лампу и, немного повозившись, открыла ящик. Степкина история болезни лежала сверху всех бумаг. Вика схватила ее и уже собиралась закрыть стол, когда обратила внимание на белый конверт без всяких надписей. Прижав к груди драгоценную папочку, она открыла конверт и достала из него три знакомых цветных листочка с теми самыми анализами ее сына, за которые она заплатила кучу денег. Быстро сунув и конверт и бумажки в историю болезни, она задвинула ящик и с помощью ножа заперла его.
Обратный путь, с теми же предосторожностями, Вика проделала в два раза быстрее, неслышной ласточкой пролетев по этажам.
Не зажигая света в палате, Вика оделась, сложила в рюкзачок все их вещи и переодела спящего сына.
Степик если спал, то спал, и разбудить его невозможно, практически без вариантов!
– Нормальный, здоровый, богатырский сон! – радостно шептала Вика, натягивая на него курточку.
Степкины вещи не забрали при поступлении, как положено в больницах, хоть и пытались, но она сказала, что отдаст их маме, чтобы та все постирала, да как-то за своими переживаниями и думами тяжкими забыла.
Хорошо, что забыла!
Соорудив из ведра и швабры подобие спящего человека на своей кушетке, Вика надела рюкзак на плечи, подняла Степку и, перехватив его одной рукой, второй побросала в его кровать какие-то банки, фрукты в пакетах, все, что было в тумбочке, накрыла сверху одеялом. Отойдя к двери, присмотрелась к сооруженной имитации на обеих кроватях.
– Вполне! – решила Вика.
Она устроила спящего сына поудобней на своем плече, вздохнула глубоко, как перед нырком в воду, медленно выдохнула. Так! Теперь, пожалуй, самое сложное!
«Господи! Помоги еще немного! Пожалуйста!» – попросила она.
Выглядывать в коридор со Степкой на руках было очень неудобно, но за дверью ничего не изменилось: в коридоре никого не было, только слышались тихие голоса от медсестринского поста.
Осторожно спускаясь по черной лестнице, она вспомнила, как мама ворчала в пятницу, когда Вика обувалась, собираясь утром в лабораторию.
– Заморозки уже, что ты такую холодную обувь надеваешь.
– Они очень удобные, и не так уж и холодно пока, – ответила Вика.
«И бесшумные, – добавила мысленно она, осторожно спускаясь по темной лестнице. – Наверное, правы те, кто считает, что случайностей не бывает. Вот ведь думала же сама, что не стоит их надевать, замерзну, но надела же! Как бы я сейчас стучала каблуками или шлепала тапочками, бегая по этажам! И белье это не случайно у санитарок в лифте упало!»
Но обдумывать мистику жизни и философские материи ей было некогда.
Теперь главное – проникнуть в бельевое хранилище!
Конечно, оно было закрыто, спасибо, что не опечатано! Впрочем, никакие печати сегодня для нее не имели значения.
Она смотрела на обычный английский замок и думала, как его открыть.
«Может, выбить на фиг? Ну как я его открою, я же не домушница? – И усмехнулась: – Ну да, не домушница, а ящик вскрыла влегкую!»
Вообще-то выбить было вполне подходящей идеей – продуктивно и пар выпустила бы по ходу, но, увы, шум поднимать не стоит, так что…
Она осмотрелась, длинный темный коридор был еле освещен двумя тусклыми лампочками: одной над входной дверью и второй над лифтом, метрах в десяти от нее валялся деревянный ящик. Вика подошла к ящику и, толкая его ногой, подогнала к двери бельевой, поставив на ящик левую ногу, усадила на нее Степку, прижав к себе одной рукой, достала из кармана связку с ключами. Ключей, подходящих к английским замкам, было два – один от старого замка, который она так и не выбросила, второй от ныне действующего.
– Попробуем самый простой путь, прежде чем принимать радикальные меры! – подбодрила она себя.
Один ключ даже не вошел в скважину, второй вошел, но не поворачивался. Она пробовала еще и еще раз, пытаясь как-то расшевелить замок.
Черт! Ничего не получалось.
Понимая, что придется сажать Степку на грязный ящик и долбить дверь ногой, Вика в последней, безнадежной попытке перебрала ключи на брелоке и, наткнувшись на небольшой, простецкий ключик от почтового ящика, ничего не ожидая, скорее от безнадеги, сунула его в замочную скважину. Ключик вошел и даже поворачивался в замке, не то от своей хилости, не то от глупости. Она проворачивала, проворачивала его и вдруг услышала щелчок, еще один щелчок, и дверь открылась.
– Бардак какой-то, а не больница! В коридорах никого нет, все замки открываются черт-те чем! – вместо того чтобы обрадоваться, ворчала Вика.
Убрав ключи в карман и перехватив Степку обеими руками, она пнула ни в чем не повинный ящик, улетевший от такого удара на пару метров, вошла в комнату и захлопнула дверь.
Здесь была вообще кромешная тьма, но свет зажигать было нельзя.
Упершись рюкзачком в дверь, она закрыла глаза и попыталась вспомнить, как они сюда входили с санитарками и в каком направлении ей надо двигаться.
