Сам Георгий Александрович, возможно, останется тут и построит себе усадьбу, такую же, каким был его спаленный большевиками дом.
Пустые хаты стеречь смысла нет, и оцепление стянули на площадь. Место оратора, принадлежавшее когда-то батьке атаману, заняли двое – капитан Краузе и переводчик. Капитан монотонно читал приказ немецкого командования, переводчик громко повторял по-русски:
– Ми, зольдаты победоносной Германии, – переводчик говорил плохо, он был из немцев, ведь таким, как Славкин, фашисты доверяли только умирать за рейх, – осфободили фас от большефик! Нофый немецкий порядок спрафедлифый для фсех кроме бандит! Фы будете работать и платить налог. Кто помогает партизанен, тому будет расстрел! Понимайт?..
Толпа станичников, разделенная надвое, молчала. Меньшая часть, состоящая из мужчин более-менее работоспособного возраста, была окружена солдатами. Среди них оказался и «крестник» Славкина. Как понял Георгий Александрович, арестованные нужны немцам для работы на заводах и шахтах. Им обеспечен паек и ударный труд до конца войны на Востоке. Стало быть, несколько месяцев. Не слишком большое искупление за то, что люди так долго терпели коммунистический режим.
Краузе ткнул пальцем в одного из стариков, к принудительным работам не пригодных.
– Ты есть нофый староста дерефни. Будешь плёхо работать – расстрел. Имя?
– Пряхин Василий Кузьмич будем.
Немец записал трудное имя, шевеля в помощь губами. Затем отдал короткий приказ. Часть солдат навели на станичников оружие, а остальные стали загонять мужчин в один из грузовиков. Хорунжий в числе шести солдат оказался при них караульным. Другим солдатам пришлось набиться во второй грузовик поплотнее. Толпа станичников глухо заворчала, но напасть никто не решился. Капитан Краузе занял свое место в легковушке, и колонна тронулась в обратный путь. «Опель» впереди, за ним машина с арестованными, потом грузовик солдат. Славкин посмотрел на циферблат и с удивлением заметил, что вся операция заняла каких-то два часа. Сейчас было ровно двенадцать, отметил он, и в ту же секунду прогремел взрыв.
6
Все вокруг подпрыгнуло, и Славкин решил, что машина взорвалась. Но тут же он увидел объятый пламенем, развороченный грузовик с солдатами, значит, это была мина и мина управляемая, иначе он был бы уже на небесах. Из взорванной машины вываливались раненые и оглушенные солдаты, они вскидывали автоматы и стреляли наобум. Им отвечали одиночные винтовочные выстрелы. Станичники рванулись мимо него к выходу.
– Хальт! – успел прорычать старший в карауле фельдфебель, но вдруг нечем стало дышать, все пространство в грузовике и снаружи заволокло дымом.
Славкин перевалился через задний борт грузовика и скатился на обочину. За ним последовало еще несколько людей, среди них он разглядел одного немца, остальные были русскими.
– Сюда! – крикнул Славкин, и вся группа в панике и дыму побежала по кювету в сторону деревни. Пули свистели вокруг, до слуха Георгия Александровича донеслись команды, но, если партизаны повредили «опель», то не долго капитану командовать осталось. Караульных мало, а остальные погибли во время взрыва или сразу после того, как оказались на дороге.
Славкин вильнул в лес, но оттуда раздался выстрел. Сам не осознавая как, хорунжий добежал до деревни, но не по дороге, на которой уже появились зеваки из станицы, а краем леса. Перепрыгнув через невысокий плетень, Славкин добежал до стены дома, стоящего на самой окраине. Не переводя духа, Славкин нырнул в дом и осмотрелся. Хата на счастье оказалась пустой. Среди разбросанных по полу вещей Георгий Александрович выбрал рубаху, штаны и фуфайку, на ноги надел калоши. В таком виде он вернулся на дорогу, спрятав в кустах оружие и форму. Не долго думая, он подвернувшимся камнем ударил себя по носу и упал в кювет, покрытый на дне грязью. Стрельба почти прекратилась, по крайней мере автоматных очередей больше слышно не было. Одиночные винтовочные выстрелы, очевидно, добивали остатки зондеркоманды.
– Еще один!
Славкина нашли быстро, он думал, что на прочесывание местности уйдет больше времени. Часы-то он забыл! Хорунжий, застонав, пошевелился, расстегнул ремешок немецких часов и утопил их в грязи.
– Контуженый вроде… А ну, вставай, паря!
Сильные руки подняли Славкина из кювета и повернули к свету. Он приоткрыл глаза и разглядел пару человек с винтовками, одетых так же, как теперь выглядел он.
– Понимаешь? Слышишь?.. Давай его, Семен, на дорогу.
Партизаны подняли бывшего хорунжего и усадили на сухое место.
Славкин решил, что чем меньше он будет говорить, тем лучше. Но если мужички догадаются провести опознание, то отмолчаться ему не дадут.
– Савелий! – раздался рядом женский крик, и чьи-то руки опять его обняли. – Нет, не Савелий, – поняла свою ошибку женщина. – Ты кто? У нас вроде такого не бывало.
– Вот как? – партизаны все еще стояли рядом и немедленно заинтересовались незнакомцем. – Не ваш, значит, не деревенский? Тогда чей?
Один из партизан сдернул с плеча винтовку и навел на Славкина, второй обыскал чужака, потом отошел в сторону и позвал:
– Товарищ командир, сюда!
К ним быстро подошел цыганского вида мужчина в красноармейской форме, но без погон. К нему присоединилась женщина в кожанке.
– Что у тебя, Епанчинцев?
– Неизвестный обнаружился, Яков Иванович. Местные жители его не признают.
– Тебя как звать? – наклонился к Славкину командир. – Откуда взялся?
– Он что, контуженый? – спросила комиссарша.
– Не знаю, товарищ Ларионова, в кювете нашли.
Ксанка присела рядом с хорунжим.
– Вы нас понимаете? Говорить можете?
Славкин кивнул, изображая шоковое отупение. Что же делать? Попробовать захватить девку заложницей? Но у него даже ножа не осталось. Немого разыграть или психа? Цыган Яков и Ларионова, Ларионова… Ларионов – это же фамилия командира того самого партизанского отряда, значит, перед ним – Мстители… Тогда он может сыграть.
– Дайте покурить, то-товарищи, – вымолвил Георгий Александрович непривычное слово.
– Ты отвечай, коли спрашивают, – со скрытой в голосе угрозой сказал Цыганков.
– Я от Мещерякова…
– От Валеры? Из города? – воскликнула Ксанка. – Как он там?
– Нормально. Валерий Михайлович меня к партизанам послал, а фашисты на дороге поймали.
– Тебя как зовут?
– Владимир Петров.
– Шахтер, что ли?
– Ага. Мещеряков меня сюда послал…
– К тетке Анисье, что ли? – уточнила Оксана.
– К ней. Дайте закурить.
Епанчинцев протянул Славкину папиросы, а Яша повернулся к жене.
– Странно, почему Валерка послал человека в станицу?
