И остался сидеть на месте.
Ко мне немедленно обратилась его жена:
– Милочка, а давно вы тут живете?
– Я тут временно, сегодня только въехала.
– А! Понятно… Не боитесь?
– Кого?
– Да так, незнакомое место…
– Нет. – я быстро перевела разговор в нужное мне русло. – Можно задать пару вопросов о вашем покойном родственнике? Скажите, он в последнее время не жаловался вам на что-нибудь? Не казался подавленным? Боялся чего-то?
Супруги переглянулись и растерянно друг на друга посмотрели. Подал голос плод их любви:
– Так в этом месяце крупных праздников не было.
– Фефа! – одернула чадо мать. – Смотри! Обидишь деда и…
Она запнулась.
– Так вы с ним не общались, после переезда? – на всякий случай уточнила я, хотя и так было ясно.
– Нет… Понимаете, ребенок девятый класс заканчивает, ГИА…
– А вы не знаете, другие знакомые у него были? Старые приятели?
– Нет. – уверенно ответил Павел Иванович. – Все поумирали. Он тогда и удалился в свою землянку, потому что никого из близких не осталось. В смысле, кроме нас.
– Он сказал, что ушел умирать. А через двадцать лет передумал. – торопливо добавила гостья. – Он, вообще-то, крепкий был. Особенно, когда двадцать лет в лесу просидел.
– А как вы узнали, что он переехал?
– Он нам открытку прислал, на Фефин день рождения. Очень он любил Фефу! А в открытке и сообщалось…
– А вы примерный текст помните?
– Ну… – протянула Лидия. – Он там, в основном, просто поздравлял. Про переезд пару слов, что соседи хорошие…
– А почему он вдруг передумал и решил переехать? Про это писал?
Вмешался супруг Лидии:
– Так из-за вашего общежития! Он нам буклет прислал, вместе с открыткой. Вот, пишет, наконец, цивилизованное место для таких как он… Для волшебного народа, то есть. Писал, что перемены, наконец. – он нахмурился и забормотал. – Социализм… Перестройка… Демократия… Свобода узникам… Ну, или что-то в этом роде. Радовался, короче.
– Понятно. – задумчиво проговорила я.
– Ну, нам пора! – жизнерадостно произнесла Лидия. – Угощение мы вам оставим!
Мне, конечно, все это угощение даром не нужно, но не заставлять же их тащить все обратно.
– Спасибо.
Мы с гостьей перетаскали снедь на кухню, чтобы посетители смогли забрать свой столик. Вернувшись в комнату, я застала главу семьи за странным занятием: он медленно брел по помещению, согнувшись в три погибели, и волочил за собой свой лапоть.
Заметив меня, мужчина смутился и произнес:
– Тапок забыл забрать.
– Угу. А сигареты? – я кивнула на тумбочку.
– Оставьте для Аристарха! В смысле, он любил. Очень.
Я представила, как живя в экологически-чистой тайге, дед смолит сигареты.
Гости тем временем быстро собирались (переобуваться обратно не стали, просто сложили свои сапоги, кроссовки и босоножки в пакет) и откланялись, чуть ли не отбивая земные поклоны.
– Ну, будьте здоровы!
– До свидания. – попрощалась я.
Что ж. Весьма полезное времяпрепровождение. Теперь я на девяносто девять процентов уверена, что преступление никак не связано с прошлым колдуна Аристарха. А врага он себе нажил именно тут.
А еду полевым отдам.
* * *
Убрав еду в холодильник, я помыла посуду. Проходя мимо мусоропровода, осторожно приоткрыла дверцу. Вроде, никого…
В глубине ящика промелькнул розовый лысый хвост.
Ай!
Ладно, пора спать. Я решила, что лягу в гостиной, на диване. Покушаться на кровать колдуна не хотелось.
Однако не успела я улечься, как из кухни послышался какой-то приглушенный шум. Вроде, посуда гремит?
Проверять желания не возникло, а вот тумбочку к двери я передвинула. Надеюсь, крыса не сможет прогрызть дверь…
Спокойной ночи.
2
К утру я узнала, что голуби могут: ворковать, ворчать, рычать (!), громко хлопать крыльями несколько минут подряд (зарядку делал?), а главное ходить туда-сюда по какой-то неровно лежащей доске, которая каждый раз подскакивала с громким деревянным стуком!!!
Короче, надоел мне этот птичник под окнами. А, точнее, на лоджии.
Я встала и поплелась размуровывать дверь. Тут же на кухне раздался какой-то топот. Крыса, что, возомнила себя Фредом Астером?!
Я отодвинула тумбочку и решительно бросилась устраивать разборки. И тут же споткнулась о какой-то пакет. К счастью, он был забит чем-то мягким и был всего лишь отфутболен на другой конец коридора. А могла ведь и ногу сломать! Или ноготь.
– Это еще что?
Я подошла к пакету и заглянула вовнутрь.
Хлеб. Пакет был набит пятью батонами хлеба в полиэтиленовых пакетах.
Я похлопала ресницами:
– Гости, что ли, оставили?
Похоже на то. Я отодвинула пакет в сторону и все-таки дошла до кухни. Никого. Мусоропровод закрыт.
Вот, я вроде на кухне, а делать ничего не хочется… А не спуститься ли мне в кафе? Интересно, оно уже открыто?
* * *
Кафе змеевки я нашла сразу, как и говорили, оно находилось в торце здания. Витрина очень милая, увитая хмелем. Внутри оказалось еще симпатичнее: солнечная сторона, все помещение украшали полевые цветы. Пахло свежестью, травой, росой…
– Привет! – поздоровалась Злата. – Как спалось?
– Как будто я заночевала на площади святого Марка.
– А! – оценила мою шутку девушка. – Это у нас голубятня прямо на крыше.
– Голубятня? – удивилась я. – С чего это вдруг на крыше общежития решили устроить голубятню?
– Да никто и не решал. Это один из жильцов арендовал крышу с целью устроить там голубятню. Председатель не против, деньги на благоустройство территории идут, на зарплату уборщице…
– А кто это арендатор? Если не секрет.
– Не секрет, конечно. – улыбнулась змеевка. – Ведунья. Голубятня прямо над ней.
– Интересно… – протянула я.
– Ну, что будешь есть? Сегодня мы подаем: омлет, оладьи с шоколадом, геркулес и домашние творожные сырки.
– Оладьи.
– Сейчас принесу.
Пока Злата отсутствовала, я заметила, что на краю стойки лежал свежие газеты. И взяла одну почитать.
«Очередное ограбление ювелирного салона…».
Вернулась хозяйка с подносом:
– Прошу. О, не читай советских газет перед завтраком.
– А, что, часто тут эти ограбления? Я уже видела такие сообщения…
– Увы. – вздохнула змеевка. – У нас ужасная криминогенная обстановка. По всей округе происходят ограбления. В основном ювелирных магазинов, один раз отделение банка и почту… Да, еще пункт обмена валюты.
– И давно это началось?
Злата поморщилась и вполголоса произнесла:
– Около месяца назад…
– То есть, с момента заселения общежития? – уточнила я.
– Об этом тебе лучше с председателем поговорить. Ох, он тебе расскажет про все наши грехи…
– А мне-то чего? Я одна из вас.
– Ты представитель власти, а, значит, не одна… Он хорошо относится к Яромиру.
«А Яромир плохо относится ко мне».
Вслух я спросила:
– Злата, мне очень нужно узнать у тебя одну вещь: что происходило в тот день, когда убили колдуна? Говорят, утром вы все виделись в твоем кафе?
– Да. – кивнула девушка. – Тут часто с утра все собираются. Тогда произошло очередное ограбление, да еще и разбойное (на отделение банка), совсем близко от нас. Мы перепугались, казалось, что грабители сужают кольцо вокруг нашего общежития. А колдун нас успокоил, сказал, что примет меры…
– А какие не сказал?
– Нет. Вообще-то, он сказал, чуть по-другому… Что-то вроде, я занимаюсь этим… Как-то так.
– Понятно.
Я замолчала, ковыряя вилкой оладьи. Змеевка принялась протирать стаканы, выстроенные на стойке.
«Скорее всего, колдун сказал что-то лишнее или просто переполнил чашу терпения злоумышленника (возможно, Хозяина), и тот решил поскорее его убрать! Но это значит… Что сам злоумышленник либо кто-то напрямую с ним связанный находился в кафе в то утро!».
– Злата, ты не помнишь, кто тогда был здесь? В то утро.
– Да все… Тебе кофе налить?
– Да, спасибо. Значит, и полевые, и кикиморы…
– Нет, кикимор не было, они не выходят. Я им остатки приношу потом. А так: полевые, Луговичок, Яромир, сам колдун конечно… – она бросила рассеянный взгляд на окно. – Ведунья, ну и змей… Ой!
Я повернулась к окну: какой-то паренек шел по двору, широко разведя руки и запрокинув голову, солнечный свет озарял его лицо.
– Постучи по стеклу! – закричала Злата, хватая швабру. – Ну, скорее!
Я бросилась к окну и громко постучала. Паренек, который, наверное, вот-вот бы врезался в стекло, замер.
Не зная, что делать дальше, я так и застыла с поднятой рукой, сжатой в кулак.
Незнакомец оглядел меня удивленным взглядом, потом, видимо принял мой жест за приветствие и радостно замахал в ответ рукой. Я растерянно улыбнулась. Злата тем временем стала знаками показывать:
Конец ознакомительного фрагмента.
