об этом не сейчас, нет, не надо, не хочу, нет! Лучше уж об этой новой кошмарной мысли. Тем более, я не помню, что было раньше, башня или гаражи? Если башня, какой леший потащил меня в гаражи? (Будто не знаешь, хихикает пакостный внутренний голос. Не леший, а ведьма!) А если гаражи, так ведь я туда влезла от отчаяния, когда разведка с башни не помогла, разве нет? И ощущение времени не помогает. Как будто это могло быть одновременно. Чушь. Ладно, потом соображу, а теперь надо сосредоточиться.
Пять-шесть дворов, так? А ведь я продвинулась, мне казалось, гораздо больше! Но! Кто сказал, что эта чудовищная квадратная решетка, составленная из домов, из одной сумасшедшей непрерывной девятиэтажки, параллельна проспекту Зодчих? А вдруг тот угол, под которым я продвигаюсь через эту решетку: один двор в выбранном направлении, четыре – поперек этого направления – и есть тот угол, под которым решетка расположена к проспекту? (Тангенс угла равен одной трети, значит, угол между восемнадцатью и девятнадцатью градусами, автоматически прикинула я). То есть никуда я не приближаюсь, а иду-ковыляю параллельно. Вот и шум проспекта, который, вроде бы, доносился до меня все это время сквозь дома, совершенно не приблизился…
Стоп! А почему я, собственно, везде, где нет арки к проспекту, сворачиваю направо, на север? Чтобы выйти из города, что ли? С одной стороны, там действительно не так далеко граница Тарасова, а проспект Зодчих превращается в Покорский тракт и идет на Сызрань. То есть это раньше граница города проходила недалеко, как мне помнится. Но я же не знаю всей этой новой застройки – а вдруг она туда успела распространиться черт ее знает на какие пространства? Кроме того, когда я с опозданием представила, как из этих пустых дворов выхожу в пустое чистое поле, меня обдало волной ужаса. Нет, туда я не хочу! Хорошо, вовремя сообразила. Мало ли кто меня там встретит, на безлюдном просторе.
Решено, иду по-прежнему к проспекту, но теперь где нельзя к проспекту – сворачиваю влево, к югу. Там центр Ульяновского района и это подавляющее волю творение мегаломаньяка должно перейти в нормальную городскую застройку. И там люди. Люди, я надеюсь, что вы там есть! Я вас люблю! Я иду к вам!
Кроме того, раньше, судя по шуму проспекта, который оставался все время на том же расстоянии, я не приближалась к проспекту. Значит, теперь я буду приближаться к нему под удвоенным углом: где-то градусов тридцать шесть – тридцать восемь. Не девяносто, конечно, но уже не так далеко до сорока пяти! Ура!
И я начинаю усердно выполнять новый план. Заранее понимая в глубине души, что ничего не выйдет. Отгоняя от себя мысль, что… Отгоняя… Голова кружится от жары, язык от жажды распух и, казалось, скоро не будет помещаться во рту… Поворачивая, где можно, к проспекту, где нельзя – к центру города… Кроссовки весят по шестнадцать тонн, их скрежет по асфальту заглушает шум проспекта… Трудно сохранять равновесие. Меня шатает. Шум проспекта, кажется, стал чуть громче… Но хватит ли сил до него доползти, когда я упаду?..
Казалось, это только казалось, что проспект приблизился, поняла я через некоторое время. Довольно долгое время, в течение которого мне удавалось себя обманывать. Тангенсы – тангенсами, углы – углами, а марево теней города – или как там его – само по себе! Так же, как эта дикая архитектура, так же, как эти ненормально пустые дворы…
…Впрочем, мелькает еще иногда в углу двора лавочка с черноволосым парнем на ней. В таком дворе я тащусь по другой стороне квадрата. Этот эпизод окончен. Больше я на Якуро не клюну. Если даже это он, он меня отсюда не выведет, а никаких больше чувств, кроме желания выйти, у меня не осталось…
…Так же как эти уже поломанные телефоны-автоматы среди еще незаселенных домов. Все это – часть заклятия лабиринта, заклятия, наложенного на меня сумасшедшей ведьмой, которую я встретила по указанному мне адресу. Но кто мог знать?
Врешь, сказала я себе, тебя предупреждали, а ты, идиотка…
Глава 3. Ведьма
Та моя тарасовская знакомая, примеру которой я думаю последовать, Таня Иванова, частный детектив, в сомнительных случаях пользуется гадательным приспособлением, состоящим из костей и книги И-Цзин, древней китайской Книги перемен, в которой она смотрит толкование того, что выпало на костях. Для меня это слишком громоздко. Я к ее профессии примеряюсь потихоньку, но методику ее сократила, исключив кости. Я просто формулирую вопрос, а потом задумываю произвольный номер страницы и номер строчки – старый добрый способ гадать по книге – и смотрю, что на этом месте в книге И-Цзин. Она у меня карманного формата.
Когда я позвонила в дверь по указанному адресу, а там никто не откликнулся и дверь мне не открыл, я достала Книгу перемен. («Чтоб тебе пришлось жить во времена перемен», – ругались древние китайцы). Потому что чувствовала, что лезть без спросу в квартиру не следует, ведь недаром было сказано про чистые руки. Но, с другой стороны, просто стоять на лестнице и ждать тоже не хотелось. Кто знает, сколько придется тут простоять-то? А что там, внутри, мне было почему-то дико интересно.
Книга выразилась именно в том смысле, что и подождешь, небось, ноги не отвалятся!
Тогда я спросила, что будет, если я все-таки ждать не захочу. Можно ведь всегда сказать, что было не заперто, покричала, никто не ответил, решила, что надо проверить, не нужна ли помощь…
Книга ответила, что меня предупреждали, что будет плохо, и что тогда, возможно, ноги таки отвалятся, а так – дело мое.
Вот именно, это мое дело, решила я, и стала применять свои таланты взломщицы. Достала отмычки… Странно, замочная скважина есть, а механизм замка, похоже, вынут! Отмычка, всунутая внутрь, ничего не цепляет, только тычется в стенки пустого пространства внутри двери… А почему же дверь не открывается, когда я ее толкаю?.. Закрыта на задвижку? Но разве это можно сделать снаружи? А если внутри кто-то есть, почему они притворяются, что их нет? В такой ситуации я ведь могу испугаться, решить, что жильцам плохо, нужна срочная медицинская помощь, впору дверь сломать…
Я примерилась было врезать по двери ногой. Наметила, куда бить, чуть ниже фальшивого замка, где должна, как мне казалось, находиться задвижка. Но не успела даже отвести ногу для удара. Дверь скрипнула и чуть-чуть приоткрылась.
Это мне совсем
