— Уверен, что можете, Мэйзи. Однако я встречу вас. Вы гостья в моей стране.
— Я служащая.
Ей не хотелось дать ему повод думать, будто она имеет на него виды.
— Вы не моя служащая, — сказал он мягко.
— Вы… не обязаны.
— Я знаю. Но мне этого хочется. В конце концов, вы лучшая подруга Джеки.
Мэйзи не могла видеть его лица, но была уверена, что он подшучивает над нею.
— Спасибо.
— Не за что.
На сей раз было ясно слышно, как он смеется.
— До свидания, — сухо попрощалась она.
— Доброй ночи, Мэйзи. — Его тон стал почти нежным, но следующие слова поставили Мэйзи в тупик: — Парень оказался дураком, Мэйзи. Не тратьте напрасно время, думая о нем. Он того не стоит.
И в трубке раздались гудки.
Когда Мэйзи вышла из аэропорта Неаполя, до нее дошла чудовищность того, во что она ввязалась. Впрочем, ничего страшного не могло произойти. Ее вещи будут храниться в доме Сью, которая с радостью согласилась, что Мэйзи будет после возвращения жить у нее, пока не найдет работу и жилье. Бездомной Мэйзи уж точно не будет. Да и вернется с солидной суммой денег.
Подъехал сверкающий черный «феррари», из которого вышел Блейн. Глаза его были скрыты дорогими темными очками. Он был одет в черную рубашку и светлые хлопковые брюки. Сразу чувствовалось, что он не стеснен в средствах. Но Мэйзи уже знала со слов Джеки, что Блейн управляет сетью гостиниц и кафе, принадлежащих семье.
— Привет, Мэйзи. Хорошо долетели?
— Очень хорошо, спасибо. Как ваш отец?
— Держится молодцом.
Блейн положил багаж в машину, открыл дверцу, и Мэйзи скользнула на сиденье. Ее колени обнажились, и она почувствовала себя до смешного застенчивой. Она никогда прежде не ездила в таком низком автомобиле и чувствовала себя неуютно.
Целомудренно натянув юбку вокруг ног, Мэйзи немного нервно сказала:
— Спасибо, что приехали встретить меня.
— Не за что.
Он улыбнулся, и в животе у нее что-то перевернулось.
В пути она сидела, напряженно выпрямившись, держа руки на коленях и сжав кулачки. Блейн казался еще более красивым и сексуальным, чем в Англии, и от соседства с ним у Мэйзи звенел каждый нерв. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной.
— Скоро вы начнете видеть красоту моей страны. Для меня Сорренто — самое прекрасное место в Италии.
Дорога стала свободнее, и Блейн увеличил скорость. Мэйзи была очарована. Везувий, Неаполь — конечно, она слышала эти слова. Но теперь они ожили, наполнились движением людей, захватывающей дух архитектурой и яркими оттенками. Она решила, что до отъезда в Англию должна обойти весь город, ведь второго шанса может не быть. Она могла бы задержаться на недельку, пожить в дешевой гостинице.
Не поворачивая головы, Блейн вдруг спросил:
— Вы могли бы попытаться немного расслабиться? Вы будто ожидаете, что кончится бензин или еще что-нибудь случится.
Мэйзи отвела взгляд от захватывающих видов и посмотрела на Блейна.
— Я совершенно расслабилась, спасибо.
Он ничего не ответил, только на мгновение повернул голову и взглянул на ее кулачки.
Она сделала глубокий вдох. Конечно, рядом с таким мужчиной, как Блейн Морозини, нелегко расслабиться. Но она не хотела, чтобы он это понял, и торопливо объяснила:
— Приехать в незнакомую страну, чтобы работать у того, кого ты никогда не видела и не знаешь, — это немного нервирует.
— Вы знаете меня.
Ну да, конечно. Но от этого не легче.
— Вы хотели бы посмотреть Италию? Я покажу вам много интересного.
— Вы не обязаны делать это.
— Мэйзи, я никогда не делаю того, чего не желаю. Кроме того, моей матери не понравится, что вы не будете наслаждаться, пока живете здесь. Она очень благодарна вам за согласие работать, но не хочет злоупотреблять вашей добротой.
Мэйзи осторожно смотрела на Блейна. Он будто чувствовал жалость к ней, ведь она не могла быть такой женщиной, с какими он привык общаться. Он, вероятно, видел в ней просто маленькую бродяжку, и ей это не нравилось.
Она сглотнула.
— Думаю, что лучше всего подождать и посмотреть, как пойдут дела, — сказала она неуверенно. — Захочет ли ваша мать, чтобы я осталась, да и животные могут не поладить со мной…
— Как пожелаете.
В его словах Мэйзи послышалось безразличие, и она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. Он смотрел на дорогу перед собой, и Мэйзи стало неловко. Нет, не от вида его широких плеч или черных волосков на груди, показавшихся в расстегнутом вороте рубашки. Блейна будто окружала аура — о, она не могла найти слов, чтобы описать это, но уже была твердо уверена, что Блейн был полной противоположностью Джефу.
Джеф был белокурым, и в лице его было что-то детское. Мэйзи влекло к мужчинам такого типа. Гэри, ее первая любовь, был таким же. И оба оказались обманщиками. Оба были беспомощными мужчинами, но она не возражала против этого. Ей нравилось заботиться о них, суетиться вокруг них. По крайней мере, так она говорила себе в то время.
Но ни тот, ни другой не хотел заботиться о ней, внезапно поняла она. Они даже не подумали бы о том, чтобы встретить ее, как сегодня сделал Блейн. Они бы просто решили, что практичная, разумная Мэйзи могла бы и сама справиться. И ведь справилась бы, признала она. Но как приятно, что время от времени кто-то берет на себя все заботы о тебе!
Почему она не поняла этого раньше? Вероятно, слишком стремилась к тому, чтобы заставить других не командовать ею. Ведь мать пыталась делать это всю жизнь. Подсознательно Мэйзи качнула маятник в другую сторону, не понимая, что он отклонился слишком далеко.
— Хотите есть?
— Что? — Мэйзи вернулась к реальности и покраснела, будто Блейн уже был посвящен в ее мысли. — О, немного. Было бы неплохо.
— Я тоже проголодался.
Они только что проехали крошечную деревню с каменными домиками под черепичными крышами терракотового цвета, лепившуюся к крутым склонам прибрежного холма. Дорога шла высоко над водами Неаполитанского залива. Апельсиновые, лимонные, оливковые рощи перемежались виноградниками. Все вокруг купалось в золотистом свете.
— Есть на этой дороге замечательная старая гостиница, где я иногда обедаю. Там мы и остановимся. У них лучшие в мире дары моря. Вы их любите?
Мэйзи улыбнулась. Никто не мог бы назвать Блейна беспомощным мужчиной. Это уж точно.
— Да, люблю.
— Хорошо.
Он улыбнулся ей. Всего лишь мимолетная улыбка, да и глаза его сразу обратились к дороге, но Мэйзи почувствовала, что удары ее сердца участились, и это ужаснуло ее.
Что с ней творится? Она же убита горем по Джефу! Как же улыбка Блейна — мужчины, который ей даже не нравится, — может так действовать на ее чувственность? С Джефом у нее никогда не было ничего подобного, да и с другими тоже. Она считала, что только после свадьбы ласки могут быть необузданными. Подруги считали ее дурой, но казалось, что ни Гэри, ни Джеф не возражали. А Блейн Морозини возражал бы, в этом она была почему-то уверена. Она взглянула на него снова, и внезапно ей стало жарко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
