Отец и Мэгги получили на десерт мороженое. Перед Роуз поставили блюдце с виноградом. Себе Сидел не взяла ничего.
— Не люблю сладкое, — объяснила она.
От всего этого спектакля Роуз затошнило… очень затошнило… едва не вырвало… Желание тайком подобраться к холодильнику и стащить мороженое стало невыносимым. Насколько помнила Роуз, именно так и закончился вечер.
И теперь она умоляюще смотрела на Сидел, отчаянно желая поскорее покончить с делом, оставить Мэгги и вернуться к Джиму… если он все еще ее дожидался.
— Мне очень жаль, — заявила Сидел таким тоном, что сразу стало ясно: ни черта ей не жаль. — Но если она пила, значит, сюда не войдет.
— Но я-то не пила. Позвольте мне поговорить с отцом.
Сидел снова покачала головой.
— Ты не несешь ответственности за Мэгги, — торжественно произнесла она, вне всякого сомнения, цитату из книги «Суровая любовь». Или, вернее, из рецензии на «Суровую любовь». Сидел не очень любила читать.
— Я должна поговорить с ним, — повторила Роуз, зная, что это безнадежно. Сидел загородила собой дверь, словно опасаясь, что Роуз и Мэгги могут каким-то образом прокрасться мимо нее в дом. А от Мэгги толку ждать не приходилось.
— Эй, Сидел, — прокричала она, отталкивая сестру. — Выглядишь отпадно! Опять сделала что-то новенькое? Подтянула подбородок? Имплантаты щек? Немного ботокса? Поделись секретом?
— Мэгги, — прошептала Роуз, хватая сестру за плечи и мысленно умоляя заткнуться. Но та продолжала:
— Неплохой способ растратить наше наследство!
Сидел наконец соизволила взглянуть не в пространство между девушками, а непосредственно на них. Роуз видела ее насквозь. И точно знала, о чем та думает. О том, что ее доченька, драгоценная Марша, никогда бы не стала вести себя подобным образом. В то время, когда отец и Сидел поженились, Марше, более известной как Моя Марша, исполнилось восемнадцать. Первокурсница университета в Сиракузах, Моя Марша успела стать членом комитета по организации встреч бывших выпускников, вступила в самое престижное женское студенческое общество, получила диплом с отличием, проработала три года помощником одного из лучших нью-йоркских дизайнеров по интерьеру, до того как выйти замуж за зазевавшегося мультимиллионера и благосклонно согласиться стать матерью и хозяйкой шикарного особняка с семью спальнями на Шорт-Хиллз.
— Вам лучше немедленно уехать, — заключила Сидел и закрыла дверь, оставив сестер на улице.
Мэгги задрала голову, вероятно в надежде, что отец сбросит свой бумажник, чего, разумеется, не дождалась. В ярости она направилась к подъездной дорожке, выдрала по пути куст живой изгороди и метнула к порогу, где он и приземлился в фонтане грязных брызг. Не успела Роуз опомниться, как Мэгги стащила с ног ворованные туфли и швырнула в нее:
— Получай!
Пальцы Роуз сжались в кулаки. Ей бы следовало лежать в собственной кровати рядом с Джимом, а она торчала тут, в Нью-Джерси, посреди подмороженного газона, пытаясь помочь этой дуре.
Мэгги пересекла газон и босиком похромала по дороге.
— Интересно, куда это ты? — окликнула Роуз.
— Куда-нибудь. Не волнуйся, выкручусь.
Мэгги успела добраться почти до угла, прежде чем сестра ее догнала.
— Можешь переночевать у меня, — грубо бросила Роуз. Слова не успели сорваться с губ, как в душе завопил, завыл, завизжал сигнал тревоги. Пригласить Мэгги к себе — все равно что впустить ураган, это Роуз на собственной шкуре испытала пять лет назад, когда Мэгги прожила с ней три кошмарные недели. Мэгги в твоем доме означает пропажу денег, лучшей губной помады, любимых серег и самых дорогих туфель. Машина исчезает на несколько дней и появляется с пустым бензобаком и переполненными пепельницами. Ключи от квартиры испаряются, одежда слетает с вешалок и растворяется в воздухе. Мэгги в доме — это суматоха и беспорядок, драматические сцены, слезы и скандалы. Мэгги в доме — это конец покою, на который Роуз имела глупость рассчитывать.
И, вполне вероятно, это конец всяким отношениям с Джимом…
От этой мысли Роуз вздрогнула.
— Идем, — повторила она.
Мэгги с видом упрямого ребенка молча помотала головой.
— Всею на одну ночь, — вздохнула Роуз, кладя руку ей на плечо.
Но Мэгги резко развернулась.
— Не на одну!
— Что?
— Меня снова выселили, ясно?
— Что случилось? — спросила Роуз, едва удержавшись, чтобы не добавить «на этот раз».
— Я запуталась, — пробормотала Мэгги. — Запуталась.
Роуз давным-давно усвоила, что этим термином Мэгги обозначала те многочисленные способы, которыми окружающий мир сбивал ее с толку, озадачивал, наносил очередной удар. Полнейшая неспособность к обучению подрезала крылья и сводила на нет все усилия сестры. Числа приводили Мэгги в ужас, и подведение итогов в чековой книжке было обречено на провал. Чем бы она ни начинала заниматься, в итоге непременно оказывалась в баре, где собирала вокруг себя толпу подозрительных типов… а потом Роуз являлась ей на выручку.
— Прекрасно. Все уладим утром, — решила Роуз.
Мэгги зябко обхватила себя руками и встала, тощая, синяя. Дрожа от холода. Ей действительно следовало бы стать актрисой. Жаль, что такие драматические таланты тратятся на выклянчивание денег, туфель, а иногда и приюта у родственников.
— Со мной все о'кей, — заверила Мэгги. — Постою здесь, пока не рассветет, а потом… — Она шмыгнула носом. Руки и плечи покрылись гусиной кожей. — Потом решу, куда пойти.
— Пойдешь со мной, — отрезала Роуз.
— Я тебе не нужна, — печально вздохнула Мэгги. — Никому не нужна.
— Садись в машину.
Старшая сестра повернулась и зашагала по дорожке, ничуть не удивившись, когда Мэгги, помедлив, двинулась следом. Кое-что в жизни никогда не меняется, например, Мэгги, нуждающаяся в помощи, Мэгги, нуждающаяся в деньгах, Мэгги, просто нуждающаяся.
Всю дорогу до Филадельфии Мэгги молчала. Двадцать минут. Роуз тоже было не до разговоров: она ломала голову, как сделать, чтобы сестра не заметила голого мужчину в ее постели.
— Ляжешь на диване, — прошептала она, едва они вошли в квартиру, и попыталась незаметно убрать с пола костюм Джима.
К сожалению, от Мэгги ничего не ускользало.
— Так-так! — протянула она. — Что тут у нас?
Ее рука нырнула в охапку одежды прижатую к груди Роуз, и секунду спустя показалась снова, торжествующе сжимая бумажник Джима. Роуз попыталась выхватить его, но Мэгги ловко увернулась.
«Начинается», — подумала Роуз.
— Немедленно отдай!
Вместо ответа Мэгги открыла бумажник.
