Индра верхом на слоне Айравате (XI в.).
Как отмечали исследователи, миф об убийстве Вритры, сковавшего течение рек, — это описание действий демиурга, победившего силу хаоса и создавшего организованный космос. По словам Т.Я. Елизаренковой, «этот миф имеет еще и то принципиальное значение, что каждый ключевой момент в жизни общества ариев рассматривался как повторение этого изначального процесса, воспроизведение его в ритуале. Таким образом, миф служил священным прототипом того, как этот мир и жизнь в нем возобновляются снова и снова в бесконечных повторяемых циклах».
Что касается Вишну, в ведах этот бог занимает сравнительно скромное (по сравнению с тем же Индрой или Агни) место, хотя и входит в число основных божеств арийского пантеона. В целиком посвященном ему гимне из мандалы I «Ригведы» Вишну прославляется как бог-творец, своими тремя шагами измеривший (создавший) все земные сферы:
Вот прославляется Вишну за героическую силу,Страшный, как зверь,бродящий (неизвестно) где, живущий в горах,В трех шагах которого Обитают все существа.
Вишну в аватаре Матсья. Гравюра на дереве (XVIII в.).
Пусть к Вишну идет (этот) гимн-молитва,К поселившемуся в горах, далеко шагающему быку,Который это обширное, протянувшееся общее жилищеИзмерил один тремя шагами.
(Он тот,) три следа которого, полные меда,Неиссякающие, опьяняются по своему обычаю,Кто триедино землю и небоОдин поддерживал — все существа
Третье ведийское божество, которому приписывается сотворение и упорядочение мира, — это Сома. «Ригведа» называет его господином неба, царем мира и богом над всеми богами. Сома породил небо (вместе с тем он — дитя неба) и землю, он находится над всеми мирами, заставляет сиять солнце, повелевает законом, приносит богатство и счастье; иногда не Индру, а Сому именуют «убийцей Вритры». В отдельных гимнах творцами мира называются плотник и кузнец Вишвакарман, «творец всего», и мастер Тваштар.
В поздней X мандале «Ригведы», космогонической по своему содержанию, приводится еще один миф о творении, который с полным основанием можно назвать философским:
Было не было и Небыло тожене было неба ни пространства нижеи что же сновалось и кем хранимои где бучалы и какие воды.
Не было смерти и бессмертья тожене было различий ни дня ни ночине дыша дышало своим закономнечто единое ничто иное.Тьма сокрыта тьмою была вначаленеразличимая была пучина нечтов ничто сокровенное былоэто единое теплом зачато.
Вначале этого желанье былоиз первейших первое семя мыслиоткуда бывшее в небывшем сталоясно мудрым вопрощающим в сердце.
Светлый повод поперек натянувшиниз ли мудрые разлучили с верхомоплодотворенье и растяженье внизустремленье наслажденье сверху.
«Этот знаменитый космогонический гимн, — писала Т.Я. Елизаренкова, — автор которого ставит вопрос о происхождении бытия из небытия, считая этот мистический процесс непознаваемым.
В гимне описываются последовательные стадии возникновения мира. Вначале не существовало дихотомии: Было — Небыло, смерть — бессмертие; существовало нечто единое, бытие в небытии, порожденное космическим теплом (тапас) жизнь зародилась как семя мысли; нечто единое делится на два начала, выступающие как участники оплодотворения; начало мироздания непознаваемо, и появление богов вторично; если и существует всехранитель мироздания, то неизвестно, посвящен ли он в тайну бытия».
Наконец, последний из мифов творения, встречающихся в «Ригведе» (он повторяется и в «Атхарваведе») — это миф о принесении в жертву первосущества и создании мира из его тела. В ведической традиции такое первосущество — великан
Пуруша. Его расчленили на составные части, а из последних возникли основные элементы социальной и космической организации: глаз Пуруши стал солнцем, дыхание — ветром, пуп — воздушным пространством, голова — небом, ноги — землей, уши — сторонами света; кроме того, изо рта Пуруши произошли брахманы, то есть жрецы, из рук — кшатрии, или воины, из бедер — вайшьи, или земледельцы, а из ног — шудры, иначе «неприкасаемые», низшая индийская каста.
В ведийском гимне Пуруше говорится, что из тела первочеловека,
Из этой жертвы, полностью принесенной,Было собрано крапчатое жертвенное масло.Он сделал из него животных, обитающих в воздухе,В лесу и (тех), что в деревне.
Из этой жертвы, полностью принесенной,Гимны и напевы родились,Стихотворные размеры родились из нее,Ритуальная формула из нее родилась.
Из нее кони родилисьИ все те (животные), у которых два ряда зубов;Быки родились из нее,Из нее родились козы и овцы.
Далее гимн гласит:
Дух его луной обернулсясолнце оком его сияетгубы стали Агни да Индройобратилось ветром дыханье.
Воздух пуп его земля ногииз главы же небо явилосьухо стало странами светатак богами был мир устроен.
Семь поленьев в срубе костровомтрижды семь в костре для сожженьябоги ради жертводаяньяпривязали Пурушужертву.
Жертвой в жертву жертве боги воздалитак впервые было жертводаяньевозвратилась эта сила на небо
Этот сюжет имеет несомненную индоевропейскую основу, что подтверждается его присутствием и в иранской, и в скандинавской, и в славянской мифологиях и в мифологических системах других индоевропейских народов. Согласно иранской «Авесте», первочеловек Йима был распилен пополам, и из его тела был сотворен мир. В скандинавской мифологии мир создается из тела первосущества Имира: из подмышек Имира, а также от трения его ног родились инеистые великаны:
Из мяса Имира сделаны земли,из косточек — горы, небо из черепа льдистого йотуна,из крови — море {«Речи Вафтруднира». Перевод В.Г. Тихомирова. }.
Из крови убитого Имира, согласно «Младшей Эдде», возник мировой океан, а из мозга инеистого великана боги сотворили облака.
Греческая теогония не упоминает о принесении первосущества в жертву, однако в орфическом гимне Зевсу находим «наложение» образа бога богов на образ первосуществажертвы:
Зевс — владыка и царь, Зевс — всех прародитель единый.Стала единая власть и бог-мироправец великий,Царское тело одно, и в нем все это кружится:Огнь и вода, земля и эфир и Ночь со Денницей,Метис-первородитель и Эрос многоусладный —Все это в теле великом покоится ныне Зевеса.В образе зримы его голова и лик велелепныйНеба, блестящего ярко, окрест же — власы золотыеЗвезд в мерцающем свете, дивной красы, воспарили.Бычьи с обеих сторон воздел он рога золотые —Запад вкупе с Востоком, богов небесных дороги.Очи — Солнце с Луной, противогрядущею Солнцу.Царский же ум неложный его — в нетленном эфире,Коим слышит он все и коим все замечаетТела же образ таков: осиянно оно, безгранично,Неуязвимо, бездрожно, с могучими членами, мощно.Сделались плечи и грудь, и спина широкая бога
Воздухом широкосильным, из плеч же крылья прозябли,Коими всюду летает.Священным сделались чревом Гея, всеобщая мать, и гор крутые вершины.В пахе прибой громыхает морской, тяжелогремящий,Ноги — корни земли, глубоко залегшие в недрах{ Фрагменты ранних греческих философов. Перевод А.М. Лебедева. }
В славянской (точнее — северорусской) «Голубиной книге» также повествуется о жертвоприношении первосущества, повлекшем за собой сотворение мира (правда, под влиянием христианства опущен момент расчленения тела первосущества и привнесены христианские мотивы):
У нас белый вольный свет зачался от суда Божия;Солнце красное от лица БожьегоСамого Христа Царя небесного;Млад светел месяц от грудей его;Звезды частые от риз Божьих;Ночи темные от дум Господних;Зори утрени от очей Господних;Ветры буйные от Свята Духа;У нас ум-разум самого Христа,Самого Христа Царя небесного;Наши помыслы от облак небесных;Кости крепки от камени;Телеса наши от сырой земли;Кровь-руда наша от черна моря
Русский религиозный философ Г.П. Федотов в связи с этим фрагментом «Голубиной книги» замечал:
