Читаем без скачивания Внедрение - Андрей Константинов

– В двадцать ноль-ноль у меня в кабинете. Согласны?

Валерка и Денис молча кивнули, а адвокат довольно улыбнулся:

– Разумеется.

– Прям, как в Штатах, – буркнул с неопределенной интонацией Ткачевский. Реплику его можно было трактовать двояко.

Крылов предпочел понять ее однозначно:

– Ты не кипятись, не кипятись… Я тебя понимаю, но в данном случае это ни на что не влияет. Вечером я буду знать всю информацию… если она есть.

– Так, а я – что? – пожал плечами Ткачевский. – Закон есть закон. Приближаемся к мировым стандартам.

Крылов вздохнул:

– Пойдем, Витя, посмотрим на этот мясокомбинат.

Петр Андреевич чуть приобнял Ткачевского, и они пошли в парадную.

Штукин, Волков, адвокаты и иные приданные Юнгеровым силы на трех машинах отбыли. Ехали они недолго; когда машины повернули к Владимирскому, Валерка понял, что их с Денисом везут в центральный офис Юнгерова – в процессе подготовки к своему внедрению Штукину пришлось наизусть заучивать десятки адресов, имевших непосредственное отношение к «империи Юнкерса».

В головном офисе Юнгерова двух «недобитков» уже ждали врачи. Потом Штукин и Денис долго отмывались в прекрасно оборудованных комнатах отдыха. Им даже приготовили новую одежду – белье, носки, джинсы и рубашки фирмы «Кэмел». Когда Валерка и Денис переоделись, то стали похожи в своих джинсовых обмундированиях на двух сослуживцев в штатском.

Юнгеров уже ждал их в своем кабинете. Валера, несмотря на полную нервную опустошенность, испытал все-таки некоторое волнение, потому что живьем увидел Юнкерса впервые. Александр Сергеевич обнял Дениса и поздоровался за руку со Штукиным. Волков представил их друг другу, и они сели за стол. Юнгеров предложил всем зеленый чай:

– Спиртного вам пока нельзя… Вам еще на официальные вопросы отвечать сегодня. После выпьем.

Валера медленно отхлебнул чаю и, попросив разрешения, закурил. Длинноногая дама в строгом деловом костюме поставила перед Штукиным массивную персональную пепельницу. Юнгеров дождался, когда секретарша выйдет, и обратился к оперу. Тон его был спокойным и доброжелательным:

– Валерий, ты в этой истории – человек случайный. Но… Через это испытание вы прошли вместе, и именно поэтому я пока не хочу разговаривать с вами по отдельности. Однако, если в нашем разговоре возникнет ненужная для тебя… вернее, лишняя для тебя информация… Ты ведь извинишь?

– О чем речь, – сглотнул горячий чай Штукин.

Александр Сергеевич кивнул и повернулся к Денису:

– Говори.

Штукин тут же вспомнил, как утром точно так же, по-тюремному, обращался к Волкову Ося. Валерке показалось, что это было очень давно, словно с того момента прошли не часы, а дни или даже недели.

Денис начал рассказывать все в мельчайших подробностях, включая похмелье Оси и Штукина. Закончил он доклад пересказом речи адвоката. Волков говорил медленно, вспоминая все нюансы. Юнгеров не перебивал.

Штукина вдруг резко потянуло в сон, и он с трудом сдерживал зевоту. Так организм реагировал на стресс.

– Я не знаю, что это было, – обессиленно закончил Денис. – Ужасно, что ни одной мысли, да?

Александр Сергеевич вздохнул, положил Волкову руку на плечо:

– Денис, я понимаю. Самое главное – что ты жив.

Юнкерс искоса глянул на сомлевшего Штукина и тут же поправился:

– Главное – что вы оба живы… Денис, я тебе верю, но, похоже, ты в упор чего-то не видишь. Так палить могут редкие и очень денежные люди. Подумай, кто бы на это мог пойти? Сначала персоналии, потом мотивация.

Денис растерянно потряс головой:

– Мулла сегодня рассказывал, как он на Дворцовом мосту шишку какую-то подрезал… Певца бывшего – с охраной, с понтами… Певец этот орал охране, мол, убейте, машину сожгите…

Юнгеров аж привскочил:

– Денис, Денис, опомнись! Я понимаю, ты тяжелый стресс пережил, но… Раз уж выжил – в маразм-то не впадай! Муллу они выслеживали и, как представился удобный случай – вы в подъезд зашли, – там и решили всех почикать? А узнали, что к тебе едете, очевидно, прослушивая вас через космос? Ты хоть сам-то слышишь, что говоришь? Певец какой-то… Ты выбирай мозгом не конфликты, которых нет, а людей, в которых есть достаточная крепость. Работай по обратной схеме. Убивали-то они тебя… Мы тоже список накидаем, а потом – «сверим часы»… А сейчас договоритесь между собой, как Валера в лифт попал – и со своим «ведать не ведаю» – на ковер к Крылову. Я Петру Андреевичу все объясню, и он до правды докопается. Вернее, вместе докопаемся. Все же в России живем, а не на Каймановых островах. Много надо будет бумаг отписать, долгие вам разговоры вести.

Денис вздохнул. Юнгеров снова повернулся к Штукину:

– Так, Валера, теперь давай думать, что же с тобой делать, раз оно все так обернулось. Адвокаты, конечно, разозлили твоих коллег… Но ты пойми – так оно вышло… Охо-хо-хо-хо… Конечно, законных способов тебя уволить – нет. Но тебе, конечно, предложат. Хоть сто раз ты все объясняй и на детекторе лжи проверяйся… Тебя теперь все время будут к нам причислять, раз ты в этом чертовом лифте оказался. Это, конечно, не клеймо, но работать с таким мифом – крайне неприятно.

Валера кивнул:

– Я понимаю.

– Ну, а если понимаешь… Будем думать. Нам толковые ребята нужны, работы много. Так что тебя не бросим, я доходчиво излагаю?

– Да.

– Ну и замечательно. Тогда можешь держаться вдвойне уверенно, когда тебе сегодня, и не только сегодня, будут неприятные вопросы задавать и неприятные намеки делать. Считай, что у тебя есть надежный тыл. Тем более, что во всей этой истории какая-то косвенная наша вина есть.

Юнгеров покосился на Дениса, и тот полушутливо развел руками – дескать, да уж, угораздило. Александр Сергеевич улыбнулся и продолжил:

– Только вот еще о чем я тебе хочу сказать, Валера. Я тут так осторожно говорю, все время какой-то подтекст получается. Будто я тебя в гангстеры вербую, но стесняюсь об этом сказать прямо. Так вот, во-первых, не вербую и тебя никто к нам силком не тянет. А во-вторых, мы – не гангстеры, мы мощная легальная корпорация. Правда, с темным прошлым. Но за темное прошлое я тебе так скажу, если ты смотрел «Семнадцать мгновений весны», то должен помнить такой эпизод, когда Лановой, играющий железного генерала Вольфа, отправляется в Швейцарию на сепаратные переговоры с американцами…

– Помню, – кивнул Валерка, улыбаясь.

– А американцы, Аллен Даллес[8] в частности, и говорят ему: а кто будет представлять Германию на предстоящих мирных переговорах? Лановой отвечает: генерал такой-то. Даллес говорит: мы не пойдем на переговоры с этим генералом, так как он был в СС. Лановой усмехается и парирует: ну, тогда вам вообще не с кем будет вести переговоры, потому что у нас все были в СС. Смекаешь?

Штукин аллюзию уловил и кивнул, но Юнгеров все же растолковал ее вслух:

– Вот и у нас с 1985 по 1993 год тоже «все были в СС». Закон нарушали все, потому что и закона-то никакого в те годы не было. Произвол и право сильного в чистом виде. А жить убого не хотелось. Я не оправдываюсь – не в чем мне оправдываться, тем более – уж извини – перед тобой. Я просто объясняю.

Валерка вдруг поймал себя на том, что ему нравится Юнгеров – нравится то, что он говорит, нравится, как он говорит. А еще Штукин подумал, что все случившееся – просто идеальная ситуация для внедрения. Настолько идеальная, что если бы такие дела показывали в кино, сразу бы стало ясно, что расстрел организовали спецслужбы. Типа ГРУ. Для организации этого самого внедрения. Но в жизни так не бывает. (Да и в хороших фильмах так не бывает тоже.) В жизни все как-то шиворот-навыворот получается. Бандюги, к которым внедряться надо, оказываются по-человечески симпатичными, говорят очень правильные слова, ведут себя достойно и даже тактично, а свои… Свои непонятно за что смотрят, как на чужого. Валерка неожиданно сам себе задал вопрос: «А что, если меня действительно по-настоящему, а не для прикрытия предстоящего внедрения начнут увольнять? Как скомпрометировавшего себя и, следовательно, недостойного. Тогда и все внедрение на хрен летит… Так, может, мне тогда к Юнгерову без всякого внедрения податься? Ведь он же искренне к себе приглашает, видно же… Ведь это – шанс…»

Штукин понял, что запутывается окончательно, что не может сформулировать ответ на этот вопрос. Он даже головой помотал, на мгновение утратив над собой контроль. Помотал – и тут же поймал себя на этом, и тут же испугался – а не мыслил ли он вслух? Нет, судя по улыбке Юнгерова, вроде все-таки не мыслил.

Александр Сергеевич глянул на часы и встал из-за стола:

– Ну, православные, с богом. Черный ворон еще погодит, так что держитесь – придется помучиться. Собирайтесь, к Крылову опаздывать неудобно…