— И тебе, Сев.
Вот я и снова один на кухне. Тишина, спокойствие, а сна ни в одном глазу. Адреналин, судя по всему, ещё окончательно не вышел из организма. Бывает, дело житейское. Раз так, лучше тут всё выключить, убрать, сполоснуть за собой посуду — перфекционизм, он такой, никогда не отпускает — после чего вернуться обратно, в свою комнату. Чем заняться — однозначно найдётся.
Трофеи, как много в этом слове… Для понимающего человека, конечно. Вот я и сидел сейчас за столом, проводя неполную разборку «макарки», а заодно проверяя и оба магазина на предмет нормальной зарядки, не ослабли ли пружины и всё в этом духе. Конечно же, делал это в тонких нитяных перчатках. Ну ладно, не очень тонких, потому как нашёл из среди хлама, что предназначался для работ на дачном участке, будь он неладен. Как имеющаяся память, так и смутные представления об иной её составляющей тут были полностью и целиком солидарны — дача есть зло великое и иного быть не может. По крайней мере до того момента, пока там произрастает всякий сад-огород с прилагающимися к сему безобразию прополкой, поливкой и прочей ересью.
Дача… фазенда, грабли ей в задницу, да чтоб из глотки вылезли. Я там уже два с лишним года не появлялся от слова вообще, чётко помню. Или не я, а… В общем. понятно. Буду считать, что если душа внутри данного тела, то это и есть я до тех пор, пока точно не пойму, кто я на самом деле и что за чехарда с памятью, что как бы поделена на две части. явную, но не вызывающую особого отклика, и скрытую, но к которой тянет. Тянет, аж сил нет, только вот не выходит пробить некую нерушимую стену.
Нормально всё с обоими магазинами. И с пружинами всё в порядке, не ослабли. С другой стороны, разряжать магазины и оставлять пустыми хоть на малое время таки да следует. Как раз для того, чтоб пружина сохраняла упругость. Вот и пусть малость полежит, а я пока обратно сам пистоль соберу. Собрано, руки сами знают, что делать, мозг в этом даже не участвует. Зато в чём ему поучаствовать предстоит, так это в пересчёте денег. Той их части, которая свободно конвертируемая, марки и доллары. Долларов немного, три двадцатки, четыре десятки, пятерка. Всего сто пять вечнозелёных президентов разного номинала. Зато дойчмарок куда как больше. Пятёрки, лесятки, двадцатки… с рисунками по дюреровским мотивам. Или по мотивам гравюр? Нет, вот за это точно не отвечу, по разному может быть. И пара сотенных присутствует, на которых просто голова какого-то мужика времён далеких, а с другой стороны раскинувший крылья орёл. Одноглавый, разумеется, это ж Германия, не Россия. Шестьсот сорок марок в целом.
Неплохо это я погулял, весьма неплохо. Сотня долларов и шесть сотен марок, конечно, ни разу не великий капитал, но и не ситуация, когда в кармане лишь вошь на аркане, да и та с тоски удавиться норовит. Плюс рублики деревянные, дешевеющие стремительно. Их я с ходу, не далее чем завтра, планирую потратить за закупку провизии из числа той, которую есть без содрогания можно, да на обновление собственного имиджа. В каком таком смысле? В самом прямом. Одежда, аксессуары, стрижка нормальная. Хм, нормальная… тут ещё сильно подумать надо.
Рост и телосложение. С моими без пары сантиметров метр восемьдесят и отнюдь не внушительном телосложении было бы не совсем разумно стричься под машинку. Так что, как ни забавно, но долго и старательно отращиваемая грива была неплохим вариантом. Только не в нынешнем состоянии, а в том, какой она станет после визита к нормальному парикмахеру. Вот и принято решение. Теперь вновь зарядить оба магазина, один из них загнать в приёмник, после чего убрать ствол в тайник, да и деньги можно туда же. Снять перчатки… Всё, теперь спать. Посмотрим, действительно ли утро вечера мудренее или это так, досужая байка для любителей народных «мудростей».
* * *
Просыпаться было… легко. И отнюдь не от перезвона будильника, который я, к слову сказать, не забыл выставить. О нет, он не понадобился. Разбудил меня обычный утренний шум от родственников-соседей. Как я понял, окончательно из страны грёз меня вырвал хлопок дверью. Угу, понятственно, Михаил изволил на работу свалить. Туда и дорога, потому как знакомиться с этим человеком с утра пораньше не было ну вот совсем никакой потенции. Хватало воспоминаний о его занудстве, правильности и стремлении все это донести, не расплескав, не только до учеников, но и до вообще всех, кто имел несчастье оказаться поблизости.
В общем, свалил Миха, вот и хрен с ним, воздух чище. Мне тоже можно было подниматься, привести себя в порядок на предмет умыться, побриться, да и стакан этой пародии на чай с небольшой сопроводиловкой в себя влить/запихнуть. С утра ну никакой потенции что-либо жевать нет, но через не могу придётся.
Так всё и произошло. Что совсем хорошо, практически в тишине, поскольку Олька по мелкости своей в школу ещё не ходила, а значит спать могла малость подольше, особенно когда её мать тоже была дома и могла не будить дитятко совсем спозаранку, вот как сегодня. Сама Оксана тоже отправилась не то досыпать, не то какими-то делами заниматься. По крайней мере, шума из их с Михаилом спальни не доносилось, а вникать и вслушиваться я резона не видел. Вот мне оно надо?
Пора и на свежий воздух, но не просто так, а с вполне прагматичной целью — полностью менять имидж со студента обыкновенного на в достаточной степени крутого и прикинутого мэна. По дороге ещё и мусор выбросить. Не бытовой, а тот, оставшийся от вчерашних шмоток, уже порванных/порезанных в хлам. Жаль только, что выходить из дома придётся в далеко не самом лучшем прикиде. Джинса, но совсем затертая, это если про штаны. Куртка же — тоже джинсовая — так и вовсе в нескольких местах надорвана. Не несчастный случай, а печальная сила времени, будь она неладна. Хорошо хоть кроссовки и футболка запасные есть и вполне себе приемлемого вида.
Деньги? Рубли возьму, конечно, плюс, на всякий пожарный, полторы сотни марок. Вдруг нечто действительно хорошее, необходимое, но за деревянные не продающееся. Вероятность, конечно, крайне мала, но исключать ничего нельзя. Ствол, разумеется, его под ремень, чтоб и не выпал, и доставать, ежели что, удобно. И совсем уж на случай печального стечения обстоятельств — бумажка с датой и подписью относительно того, что я, имярек, нашёл сегодня на улице пистолет ПМ за таким то серийным номером и несу его для сдачи правоохранительным органам. Бред? Ан нет, подобное реально по действующим законам позволяло отмазаться, особенно если на стволе нет твоих отпечатков пальцев, где не надобно. А вот если бы они были на магазине, на патронах, в иных местах, где только владелец может наследить — вот тогда бы не проканало. Плавали, знаем!
Откуда знаем? Не-ет, пока ответы на этот и иные вопросы отсутствуют, неоткуда их взять. Буду считать, что это я сам себе неожиданные, но очень нужные советы выдаю, пусть и столь оригинальным манером.
Готов? Усегда готов! Выхожу из комнаты и уже в коридоре. Надевая кроссовки, вижу Оксану, видимо, привлечённую издаваемым мной шумом.
— Сперва по делам. Потом в универ заскочу, ну а когда вернусь… ситуация покажет, — уведомляю её о своих как бы планах. На деле не сказав практически ничего. Какие-нибудь просьбы имеют место быть?
— Молока бы свежего, чтоб не просроченного. И, если будет возможность, Оле каких-нибудь пряников. Деньги я сейчас…
— Пустое, — отмахиваюсь, — как-нибудь разберусь. Ладно, я побежал, а мелкой привет с наилучшими.
И, пока Оксана что-нибудь удивлённо-протестующее не высказала, закрываю за собой дверь, слыша щелчок замка. Вниз по лестнице, мимоходом заметив, что как был подъезд загажен, так ничего толком с утра и не изменилось. Мда. дворник тут вроде как и есть, а толку с него ровным счётом ни хрена. Меж тем и дом хороший, «сталинка», и двор неплохой, да и район, несмотря на своё название Пролетарский, как бы второй по престижности в Новиграде после Ленинского. Ан нет, всё равно разруха, срач, хлам и ничего, как я понимаю, в ближайшее время меняться не собирается.
