Жуков в один прыжок подскочил к машине, нажал кнопку - огоньки замерцали, на разные голоса загудели катушки, - и нарочито сонно спросил:
-Чего надо? Кто там?
- Открывай. Милиция.
-Чего тебе надо, говорю? - тянул Иван, быстро щелкая переключателями. - Не ломись, не ломись, сейчас открою...
Он схватил пакет, обернутый газетой, - пять тысяч, рубль к рублю, оседлал свой велосипед и нажал кнопку...
Когда, встревоженный неожиданным молчанием, участковый плечом высадил щелястую дверь, он едва устоял на ногах - в лицо ему ударила волна резкого странного запаха. "Ацетон, что ли, - мелькнуло в голове. - Нет, этот, как его,- озон".
Озон действительно был, а вот Ивана Жукова при самом тщательном обследовании участковый не обнаружил. Протрезвевший Вася, следуя за участковым шаг в шаг, осторожно предположил:
-Может, подземный ход есть?
Подземного хода не оказалось...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Когда Иван нажал кнопку включателя, ему показалось, что по ошибке он ткнул пальцем мимо. На какой-то миг у него потемнело в глазах - от досады, наверное. Но, мгновенно взяв себя в руки, он нацелился пальцем в кнопку, и тут... Туг взгляд его уперся в круглый циферблат хроноспидометра. В узкой прорези стояло число "25 февраля 1961 года". Жуков огляделся по сторонам. Знакомая каморка -все как прежде. Стоп! Не все - механически отметил мозг. Нет раскладушки. В шестьдесят первом году ее и не могло быть- Иван устроил себе постель здесь всего три месяца назад, когда прочно установилась теплая погода. Из выбитого окна сильно тянуло холодом. Оно и понятно - на дворе февраль. Иван не помнил, какой была зима шестьдесят первого года, по февраль - это все равно февраль. Жуков поежился и ругнулся вполголоса - все вроде подготовил, деньги на всякий случай держал при себе, а вот запастись чем-нибудь теплым не догадался. Начисто позабыл, что предстоит ему из душного июльского лета махнуть прямиком в февраль. "Ладно, перезимуем", - подумал Иван, продолжая осматриваться.
В углу груда битого кирпича и обломки какой-то ржави. Но, главное, тишина, глубокая ночная тишина. Иван представил себе, как там, в будущем, сейчас разваливается под ударами участкового эта самая дверь и как наяву увидел ошарашенные физиономии непрошеных гостей, непонимающе разглядывающих пустую каморку. Ему стало весело. А поразмыслив, он развеселился еще больше: выходит, перемещение во времени занимает неуловимое мгновение. А это значит, что он спокойно дождется утра, обменяет свои денежки и успеет вернуться в ту самую секунду, когда участковый только начнет колотить в дверь. Ничего недозволенного он не делал в "складе", денежки будут при нем, так что гостям придется убираться несолоно хлебавши! Больше того - он может вернуться на час раньше, и тогда вообще ничего не произойдет - никто не обратит внимания на свет в окошке "склада", Вася еще будет на своей танцплощадке или шинке, где там он был, черт его знает. И все случится и закончится безо всякого шума.
Поскольку делать было нечего, Жуков выбрал местечко почище, снял пиджак, постелил, в изголовье положил свою пачку и завалился спать, нисколько не задумываясь над тем, что он совершил то, над чем тщетно бились до него легионы изобретателей.
Выспаться как следует не удалось - из окна дуло. Иван вертелся с боку на бок, натягивал пиджак то на голову, то на ноги. Так и перекантовался в полудреме до утра.
Проснувшись в девятом часу, Иван не стал непонимающе оглядываться, быстро поднялся, встряхнул пиджак и, скрипнув дверью, вышел в заросший чертополохом двор. За машину свою он не боялся - кому придет в голову совать нос в заброшенную развалюху. Свернув за угол маслобойки, он натолкнулся на сторожа. Тот равнодушно отвел взгляд. Иван здороваться не стал - в шестьдесят первом они еще не были знакомы.
Жук шагал по знакомой улице. Пронимало довольно сильно, но Иван не огорчался - мерзнуть ему оставалось какой-нибудь час, а там домой - в жару июля, прощай, февраль.
Дойдя, до столовой, он было решил, что не мешает перекусить. Но на дверях столовой висела писанная золотом по черному табличка "Закрыто на завтрак". "И ладно, - подумал Жук, - денежки целее будут." И тут ему пришла мысль, от которой он невольно поежился - а вдруг хроноспидометр врет? Вдруг занесло его в какое-то совсем другое время? Проверить это предположение нужно было немедленно. Иван метнулся к газетному киоску., Киоск, конечно, был закрыт. Но Иван, npиникнув к мутноватому стеклу, увидел газеты, аккуратно разложенные на узеньком прилавке. Газеты лежали так, что числа было не разглядеть. Но Ивану все-таки повезло - одна газетка выбилась чуть в сторону и он исхитрился-таки прочесть "30 февраля 1961 года". Убедившись, что спидометр ошибся всего на пяток дней, Иван обрадовался, и тут только до него дошло - "30 февраля"... Пока он вытанцовывал, разглядывая газеты, грюкнул замок и за стеклом появился киоскер, мордастый парень, Ивану незнакомый. Откинув раму, киоскер радостно ухмыльнулся и спросил:
-Чего желаете? Что выбираете?
-Да так, ничего.
-Подтяжки хорошие к дамским калошам, - не обратив внимания на ответ Ивана, затараторил продавец. Есть кортики солхатские, пряники семиградские, сельдь в банках, прямые пружанки. А может, сугрессоны из Коты? Есть хорошие, с позолотой...
- Да нет, - сказал Иван, мельком отметив странный ассортимент в газетном киоске, но, постеснявшись спросить, что это еще за "пружанки" и "сугрессоны", добавил: - Тут у вас опечатка имеется...
- Какая опечатка? Где? - забеспокоился, перейдя на прозу, продавец.
-Да вот, ,в газете. "Тридцатое февраля" - написано. Тридцатого февраля же не бывает...
- Похмеляться надо вовремя, - обозлился киоскер, - тридцатого февраля не бывает! А какое же сегодня? - и, уткнувшись в какие-то бумаги, пробубнил: Ходят, бродят, брагу пьют, деткам спати не дают...
"Это тебе похмелиться не мешало бы", - подумал Иван, но спорить не стал и зашагал дальше.
Свернув к Соборной площади, Иван неожиданно налетел на группу странно одетых бородатых мужчин.
- С дороги, смерд! - рявкнул шедший впереди, замахиваясь длинной резной палкой. Иван отскочил в сторону. Они прошли совсем близко, метя полами длинных шуб и меся февральскую слякоть красными сапогами с загнутыми носами. В воздухе повис кислый запах овчины.
"Карнавал у них, что ли?" - подумал Иван. - "А может, актеры заезжие". Вполне удовлетворившись этим предположением, поскольку истинное объяснение ему и не могло прийти в голову, Жуков взглянул на часы и зашагал дальше, старательно выбирая на тротуаре места посуше. В этом был и второй смысл прыгая через слякотные лужи, Иван не то чтобы согрелся, но мерз все-таки меньше.
Жуков рассчитал точно - к сберкассе он подошел, когда часы на бывшей соборной колокольне уронили девятый удар. Иван толкнул дверь. В небольшом зальце народу не было. Уборщица, откинув дверцу голландки, ловко забрасывала в красный зев крупные куски антрацита. Ивану с холода показалось, что тепло от печки исходит упругими волнами, и он сразу согрелся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
