Читаем без скачивания Ржевский. Том 5 - Семён Афанасьев

class="p1">Ариса с опозданием вспомнила, что тело «Страхова» наощупь по консистенции напоминает камень — стальные мышцы, закалённые кости и суставы, очень крепкий скелет.

Когда массажировала его в душе, ещё подумала: он как каратэк достаточно высокого дана. Причём не своего возраста, а на полвека старше, больно уж изменения организма специфические.

— Ой. — Ржевский из стремительного и опасного превратился в растерянного и беззащитного.

Сграбастав с подоконника вазу с цветами, он решительно выплеснул её содержимое на голову лежащей на полу магессы. Затем, заняв место сверху, для чего-то принялся делать искусственное дыхание вместе с непрямым массажем сердца.

ЗАЧЕМ⁈ Японка отлично видела, что пострадавшая пребывает лишь в лёгком шоке от столкновения, реанимация витальных функций ей была явно не нужна.

Или напарник опять задумал что-то таинственное?

* * *

Ой сразу три раза.

Первый: рыжая каким-то коварным образом стремительно перелетает через стол, оказываясь на моём пути.

Будучи перегружен убеганием от неё и размышлениями одновременно, я этот момент пропускаю. Досадно. Так вляпаться на ровном месте.

Второе: законов физики никто не отменял, инерция есть инерция. На дороге-то она у меня оказалась, но вот на тему остановить…

Разница в удельной плотности тел. Короче, сталкиваемся и дружно тарахтим по полу, кувыркаясь друг через друга.

Третье: продолжая переживать за неё, действую на рефлексе. Бросаюсь ей помогать, а через секунду оказывается, что это лишнее и спасать никого не надо.

— УБЬЮ! — неожиданным ударом верхними рёбрами ладоней по моим локтевым сгибам изнутри рыжая выбивает мне опору.

Руки, которыми я нажимаю на её сердце, предсказуемо разлетаются в стороны.

Потеряв равновесие, я всей массой заваливаюсь вперёд — поскольку импульс и инерция.

Ой, как нехорошо. И она не рассчитала, и я не успел среагировать, пребывая на сложной развилке достаточно тяжёлых нравственных выборов (причём сразу нескольких, один другого хуже).

БАХ. Её голова оказывается между моим лбом и полом, как между молотом и наковальней.

Ой, как нехорошо…

* * *

В себя привести девицу получается далеко не сразу. Чтоб наладить хоть какой-то контакт, сажусь на стул вплотную к ней и говорю, глядя в глаза:

— Во вторник попал под удар менталиста. Всё, что после, помню отлично; до — фрагментарно. Тебя не помню вообще, как и вечеринку, где познакомились.

Её боевые амулеты, выполняющие роль личного оружия, я положил на стол между нами.

— Считай, заново родился, — продолжаю. — Теперь тебе слово. В чём я виноват?

— Ещё что скажешь? — по идее, у неё в данный момент должна болеть голова, но держится рыжая отлично.

По своему смертоубийственному снаряжению на столешнице взглядом скользнула, но руками пока не тянется. Уф-ф, и то хлеб.

— Извиниться хочу, если провинился перед тобой где-то.

— Что насчет моей попы? Зачем сюда припёрся? Тогдашнее повторить, сволочь ты похотливая? Так я трезвая и уже учёная, второй раз не выйдет! У меня жених теперь есть! И я его люблю, между прочим!

Ой четвёртый раз. Хоть аль-Футаим звони, консультацию по теории запрашивай.

Такое впечатление, глаза у неё одно говорят — а язык совсем другое. Кому из них верить?

Нечеловеческим усилием воли беру себя в руки, мобилизуя изобретательность. Тут же подкатывает эврика:

— Как ты ко мне относишься? — хлопаю себя по животу. — К Дмитрию Ржевскому?

Что я сейчас Страхов, она не в курсе. Документы прикрытия перед ней не светил и не собираюсь. Вопрос, по которому пришёл, конфиденциальный: уйду и болтать нигде не буду.

Она, скорее всего, тоже.

— Ты занятный. Был… Там, на пикнике, в отсутствие других кавалеров решила флиртануть Когда выпили, резко опьянели. Ты сориентировался и воспользовался. ЧТО СКАЖЕШЬ, ГАД⁈

— Боюсь, никак не прокомментирую, — вздыхаю в сторону. — Могу лишь извиниться. Ты красивая, там тебе наверняка одиноко было, я обычно мимо не прохожу. Особенно пьяный.

— Когда ты из моей одиночной палатки утром вылезал, тебя кое-кто из подруг видел. Слухи поползли. А ты ни контакта на амулет не оставил, ни… — она неожиданно всхлипывает. — Ладно, я и не надеялась!.. Но хоть неделю после этого могли погулять⁈ Хотя бы ради приличий⁈ Хоть через связной амулет мог вызвать или язык отсох⁈ Нахрена тогда про чувства пел, если только кочерыжку попарить собирался⁈

И ведь правды не скажешь в ответ. Есть у меня, конечно, объяснения, но от честных слов сейчас, видимо, будет только хуже.

Сказал бы я, что за чувства у Димы Ржевского, когда он пьян, особенно. Да и у меня за компанию, чего греха от себя таить.

— А что за парень? — интересуюсь, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

— Знаешь, поначалу думала, что тебе отомстить хочу! А через три дня оказалось, что любим друг друга. Ещё через неделю поняла, что он лучший. Жениться собираемся, — мстительно сообщает рыжая.

Слава тебе господи. Незаметно крещусь, повернувшись в сторону: хуже женских слёз может быть только твоя в них вина.

Хорошо, что у неё всё в порядке.

— Свои слова насчёт твоей попы и двадцати сантиметров беру обратно! — меняю коммуникационную стратегию в надежде сгладить углы.

БАХ! Её ладонь непоследовательно бьёт меня по лбу:

— Ах у меня уже и жопа толстая⁈ Ну держись.

— НЕТ! НЕ ТОЛСТАЯ! МОГУ ПРЯМО СЕЙЧАС ДОКАЗАТЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕПРОТИВ! Я слова обратно взял, а не восхищение! Фигурой твоей восхищаюсь искренне.

Уф. Вроде, успокоилась.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

Общение «Страхова» с полицейской, оказавшейся его бывшей пассией (случайной? Или снова расчёт?), было похоже на плохой водевиль и гротеск в одном флаконе. С одной стороны, девица стремилась что-то кому-то доказать, а с другой её полностью устраивали её текущие отношения с неизвестным женихом.

Ариса, как могла, силилась понять логику того, что наблюдала, но получалось плохо.

На каком-то этапе «Страхов», в отличие от неё, опытным путём нащупал правильную стратегию. Продолжая восхищаться феминой на словах, руки предусмотрительно засунул себе под задницу — сел на собственные ладони в прямом смысле.

Дальше симпатичную, в сущности, собеседницу он поедал исключительно взглядом, а общение между ними выровнялось и наладилось. Занятно.

Про документы прикрытия на фамилию Страхова правоохранительница даже не заикнулась. Ещё один сюрреализм.

— Зачем сюда шёл? Чего хотел, в итоге? — снизошла рыжая после двух туров платонических брачных игр с теперь уже бывшим.

В искренней симпатии блондина она только что убедилась несколько раз, а больше ей ничего нужно не было: «Сергей» парой попыток перейти к тактильному контакту прозрачно намекнул, что не против повторить предыдущий опыт — но получил по руке, потянувшейся к женской ягодице.

Тягостно вздохнув, партнёр заговорил о деле:

— Если при мне государственный служащий внутри государственного помещения царский указ вчерашний нарушает, про порталы который, какие мои правильные действия? Если я воспрепятствовать хочу?

— Ты из-за этого ко мне шёл⁈ — рыжая удивлённо подняла бровь и отодвинула от себя подальше стул на колёсиках, на котором к ней пытался подкатиться поближе Ржевский. — Ты юрисдикции не попутал?

— При мне в здании таможни начальник отдела транзита по кабинетам порталом перемещался. — Кое-кто простодушно захлопал глазами.

— А-а-а. Так бы сразу и сказал.

— Дай совет? Я это нарушение видел сам, царский указ все читали ещё вчера. Мои действия, если я хочу пресечь? Заодно, что это за порталы? Как их блокировать?

— А ты сейчас спрашиваешь как кто?

— В смысле?

У Арисы мелькнуло нехорошее предчувствие.

— Если как Дмитрий Ржевский, то это один ответ, — досадуя на непонятливость собеседника, чуть поморщилась правоохранительница. — А если как Сергей Степанович Страхов, документы которого в нагрудном кармане таскаешь и именем которого представился, то это уже другое.

Партнёр зримо спал с лица.

Накасонэ тоже.

— Хренасе, — заморожено просипел «Страхов». — Так ты всё видишь⁈

— Ты дурак⁈ — рыжая удивилась. — Я мастер-артефактор шестого ранга! На документах, которые тебе демидовская канцелярия задним числом выписала, амулетных меток, как у Жучки блох! Конечно, эту ксиву твою уже минуты две как прочла, — она равнодушно пожала плечами.

— В КАРМАНЕ? НЕ ОТКРЫВАЯ? — блондин застыл с открытым ртом и выпученными глазами.

— Ну да, — полицейская озадачилась. — Ржевский, а тебя менталист магически треснул или чем-то тяжёлым? У тебя с головой точно всё в порядке?

— Я даже твоего имени не помню. Того пикника, на котором мы с тобой в одном спальном мешке