К рассвету он продрог и проголодался. Покинув свое убежище, он направился на юг — или в том направлении, которое считал югом. Впервые ему пришло в голову, что придется голодать. Горожанин, он ничего не знал о том, как выжить в лесу.
К тому времени когда лучи утреннего солнца начали просачиваться между ветвями, Дункан согрелся, но лучше ему не стало — он по-прежнему был измотан и голоден. Он решил свернуть на восток, к побережью. Это увеличивало риск попасться на глаза органикам, но, с другой стороны, там можно найти поселок или ферму и украсть еду.
Десять минут спустя Дункану пришлось замереть, вжавшись в ствол. Краем глаза он заметил, как в просвете крон на фоне более темной листвы и голубого неба мелькнуло что-то светло-зеленое. Машина органиков, бесшумная, оснащенная сверхчувствительными детекторами звука. А ее пассажиры наблюдают за экранами тепловых датчиков и используют вдобавок «собачий нос» — устройство, способное выделить из миллиона молекул одну, характерную для человеческого запаха.
Машина двигалась на восток. Вероятно, она описывала широкие круги, регулярно связываясь с другими органическими патрулями. Эта охота была намного серьезнее и масштабнее большинства других. Дункан не знал, чем он так важен для правительства, но беседы с психиком убедили его в собственной значимости.
Очень медленно Дункан начал поворачиваться так, чтобы ствол находился между ним и его преследователями. Чтобы уловить звук движения, детекторы должны были быть наведены прямо на него, да и птичье щебетание мешало приему.
Позади раздался треск, и беглец испуганно вздрогнул. Он обернулся, испугавшись, что органики высадились и готовы схватить его, но потом заставил себя расслабиться. Органики не стали бы так шуметь. Кто-то большой нагло ломился через лес. Секундой позже догадка его подтвердилась — это огромный бурый медведь косолапил через подлесок, ничего не опасаясь. Зверь вылез на вершину холма футах в ста от того места, где стоял Дункан, потом скрылся в густых ветвях.
Дункан надеялся, что органики узнали зверя и теперь двинутся куда-нибудь в другое место. В любом случае есть смысл последовать за зверем. Может, ганки примут его за второго медведя?
Едва выбравшись из-за дерева, Дункан вновь заметил среди ветвей знакомое светло-зеленое пятно и метнулся обратно, под защиту ствола. Осторожно выглянув, он увидел, что машина остановилась. Она была узкой, наподобие эскимосского двухместного каяка, только покрупнее и более открытой. Узнав символ на фюзеляже, Дункан вздохнул с облегчением. Это была общая для всех дней эмблема Лесного департамента: коричневая рейнджерская шляпа. Эти двое, вероятно, следят за медведем при помощи ошейника с передатчиком. Правда, ошейника Дункан не заметил, но знал, что такие передатчики носит по меньшей мере половина всех здешних медведей.
Однако это не означает, что лесничие не представляют опасности. Органики, без сомнения, сообщили рейнджерам по радио, что объявлен розыск. Даже, наверное, привлекли их к делу. Вздох облегчения сменился вздохом беспокойства.
Вскоре беглецу полегчало. Машина двинулась прочь.
Он подождал немного за деревом. Не исключено, что приборы уловили тепло человеческого тела даже из-за ствола, и теперь лесничие отходят в надежде выманить беглеца.
Отсчитав шестьдесят секунд, Дункан вышел из-за дерева и направился к холму. Он решил все-таки пойти за медведем. Медведи всегда голодны и знают, где найти еду. А он, Дункан, еще голоднее медведя и не откажется позавтракать с ним — только не слишком близко.
Добравшись до вершины холма, он обнаружил лужицу дождевой воды в яме и, прежде чем продолжить путь, напился вдоволь. Идти по следу оказалось несложно даже для горожанина: то тут, то там попадались следы в грязи, обломанные ветки, клочья шерсти на сучках. Дункан позавидовал медведю — того не интересовало, видит ли его кто-нибудь, и не беспокоило, поймают ли. Он шел по лесу, как хозяин — да, в сущности, так оно и было.
Медведь спустился с холма по довольно крутому склону — Дункан удержался на ногах, только цепляясь за стволы и кустарник. Внизу протекала речка; по другую ее сторону виднелись обрывистый берег и довольно ровная местность. На середине спуска Дункан остановился, заметив, что машина лесников висит футах в пятидесяти над речкой, чуть сбоку. Один из ее пассажиров снимал медведя маленькой камерой.
Дункан прятался за деревом, замирая всякий раз, когда камера поворачивалась в его сторону. Медведь стоял по брюхо в реке у самого берега и внимательно вглядывался в воду. Внезапно передняя лапа дернулась, и на берег шлепнулась рыбина. Похрюкивая, медведь вышел из воды и принялся есть. Рыбина была крупная — почти фут. Не будучи рыбаком, Дункан не мог определить ее породы, но твердо знал, что рыба — съедобная. Сейчас он мог бы сожрать ее сырой.
Доглодав добычу, медведь снова залез в воду. Минут пять ни зверь, ни Дункан не шевелились. Оператор время от времени делал панораму леса, то и дело останавливаясь, чтобы заснять какую-нибудь птицу. Ярдах в пятидесяти южнее к речке вышли два безрогих оленя, опасливо осмотрели медведя, напились и исчезли в кустарнике.
«Оленинки бы», — подумал Дункан. Но у него не было ножа. Можно, конечно, воспользоваться дубиной, но, по правде говоря, он сомневался, что сможет подобраться к оленю достаточно близко.
Еще одна рыба вылетела из воды и забилась на берегу. Сожрав ее, медведь побрел через речку; в одном месте ему пришлось футов десять проплыть. Зверь медленно вышел из воды — его шерсть намокла и потемнела, — встряхнулся, разбрасывая сверкающие на солнце брызги, и двинулся в кусты налево. Машина лесников повернулась и направилась на север.
Дункан понимал, что спутники слежения нацелили камеры на это место. Любой предмет на открытом пространстве будет заснят, а снимок — передан для опознания в штабы органиков в Манхэттене и столице штата Нью-Джерси. Дункан очень хотел перебраться на другой берег, но не собирался ради этого вылезать под открытое небо. Он вернулся в лес и пошел, продираясь через колючие кусты. Следуя извивам реки, он одолел около пяти миль. Он слышал множество птиц, некоторых заметил, видел даже животных: енота, лису, что-то серое и моментально исчезнувшее, и здоровенного кролика, который наблюдал за человеком, шевеля носом, пока тот не подошел футов на тридцать, и только тогда ускакал.
Дункана мучила жажда, но пить он не осмеливался. Ни в одном месте листва не затеняла берег достаточно, чтобы можно было подойти к реке без опаски. Спутник прямо над головой мог и не заметить беглеца, но хоть один из множества обязательно сделает боковой снимок. Даже если Дункан поползет на четвереньках, опустив голову, чтобы наблюдатели не увидели лица, — все равно любой неопознанный предмет привлечет внимание органиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
