из-за Мэйдмонта и подняла голову. Должна признать, приятно было встретить взгляды, выражавшие уважение. Да, я спасла страну от нашествия зомби. Да, я в процессе чуть не пала смертью храбрых. Ай да я.
Мэйдмонт что-то пробормотал ближайшей ведьме и в ответ получил лёгкий поклон, после чего мы прошли мимо них наверх по первому лестничному пролёту. Несмотря на охрану, мы всё ещё находились на общественной территории — сюда могла попасть любая ведьма. Когда Мэйдмонт свернул в сторону от следующей лестницы, я с облегчением выдохнула. Он определённо не собирался вести меня к Ипсиссимусу.
Мэйдмонт остановился посередине коридора, перед одной из старых картин, висевших в ряд на стене. Указав на неё, он бросил на меня вопрошающий взгляд. Я посмотрела на картину, и на мгновение моё сердце замерло.
— Это он, — я уставилась на жёлтоглазого волосатого мужчину, смотревшего на меня с портрета. Неудивительно, что он выглядел знакомым — должно быть, я несколько раз проходила мимо этой чёртовой картины. — Этого мужчину я видела на улице у библиотеки.
Мэйдмонт прикрыл глаза.
— Когда ты упомянула цвет его глаз, я подумал, что это может быть он.
Я прочитала маленькую табличку, висевшую рядом с картиной. Ипсиссимус Гренвилль, 1742–1803 гг. Что ж, он определённо был мёртв.
— Никогда не любил этот портрет.
Я резко дёрнулась и обернулась. Тот самый мужчина стоял рядом со мной. Я завопила и отскочила оттуда. Одно дело — думать, что видишь призраков, и совсем другое — получить подтверждение этой мысли.
Гренвилль нахмурился.
— Смерть, знаешь ли, не заразна. Я, может, и умер от туберкулёза, но вполне уверен, что ты не подхватишь его от моего духа.
Я стиснула руку Мэйдмонта.
— Ты не видишь его? Не видишь?
Библиотекарь ещё больше побледнел:
— Вижу кого?
— Гренвилля, — прошептала я. — Он стоит прямо за мной. Ему не нравится этот портрет.
— Все материалы, что я читал, подчёркивают поразительное сходство с оригиналом.
Призрак Гренвилля поднялся, зависнув сантиметрах в тридцати от пола. Он устремился к Мэйдмонту, остановившись прямо перед его лицом и сверля его гневным взглядом.
— Совершенно на меня не похоже, — прошипел он. — Нос не пропорционален.
Я сглотнула. Насколько я могла судить, нос картошкой и раздувающиеся ноздри были идеальной копией, но не думаю, что было мудро ему об этом сообщать.
— Он не это имел в виду, — поспешно сказала я. — К тому же, он вас лично никогда не видел. Это не его вина.
Мэйдмонт выручил глаза.
— Ты не со мной разговариваешь, да? — его пальцы дёргали мантию. — Я… я… могу ошибаться насчёт сходства. Это очень старый портрет, — он наклонился ко мне и понизил голос. — Кто-нибудь из этих призраков тебя когда-нибудь трогал?
— Нет, — ответила я, точно не зная, почему мы шепчемся. Гренвилль явно слышал каждое слово. — Но как я и сказала, никто из них не кажется счастливым.
Мэйдмонт сглотнул и начал пятиться от меня.
— Конечно, мы не счастливы, глупая девчонка! — рявкнул Гренвилль. — Ты разве была бы счастливой? Вместо того чтобы наслаждаться загробной жизнью, мы застряли тут, и ты единственная, кто может нас слышать. Я прождал больше двух сотен лет, чтобы поговорить с живым человеком, и когда это наконец произошло, я получил тебя. Плохо уже то, что ты женщина. Что, чёрт возьми, на тебе надето?
Я вытянула руку.
— Эй, парень. Если хочешь, чтобы я продолжила тебя слушать, тебе пора стать повежливее.
Гренвилль закатил глаза, вскинул голову и посмотрел поверх моего плеча.
— Ради всего святого, — цокнул он. — Этот идиот идёт, — он ткнул в меня пальцем. — Дамочка, мне нужно высказаться, а тебе нужно меня выслушать. Сегодня в полночь, — он сверкнул на меня своими жуткими глазами. — Я жду, что ты будешь здесь.
И с этими словами он исчез из виду.
Я с облегчением обмякла. К сожалению, ненадолго. Ко мне подошёл «идиот», о котором говорил Гренвилль. Дружеская улыбка на его лице не заставила меня почувствовать себя лучше.
— Мисс Уайлд. Какое счастье видеть вас.
Я слабо поморщилась, глядя на Ипсиссимуса Коллингса. Живого, дышащего Ипсиссимуса Коллингса.
— Здрасьте, — после чего бросила хмурый взгляд в сторону Мэйдмонта. Он беспомощно пожал плечами.
— Прости, — беззвучно прошептал он.
— Я полагаю, вы пришли, чтобы встретиться со мной, — произнёс Ипсиссимус. — Адептус Экземптус Винтер одумался и решил вернуться в лоно Ордена?
— Если бы он одумался, — ответила я, — он присутствовал бы здесь сам.
В ответ я получила слегка нахмуренные брови.
— Действительно. Так зачем вы здесь?
— Она видит призраков! — выпалил Мэйдмонт. — С того самого момента, как забрала магию некромантии у того мальчика! Очевидно, это побочный эффект. Нужно что-то делать! — его взгляд лихорадочно метался между нами. — Я оскорбил Гренвилля. Они придут за мной! Я…
Я положила руку на плечо Мэйдмонта, и это задумывалось как успокаивающий жест. Он испуганно отскочил. Вот вам и тихое исследование на стороне. Мой секрет раскрыли.
— Призраки? — Ипсиссимус поднял брови. — Вы совершенно уверены, мисс Уайлд?
— Неа, совершенно не уверена. Честно говоря, чем больше я об этом думаю, тем больше уверена, что это остаточные галлюцинации. Вероятно, мне стоит пойти домой и полежать с холодным компрессом.
— Давайте пройдём в мой кабинет.
Я знала, что это не предложение. Ну и ладно; он не мог мне приказывать.
Я сделала шаг назад.
— Нет, — я посмотрела на съёжившегося Мэйдмонта. — Мне бы очень помогло, если бы вы смогли выяснить, что на самом деле происходит, и означает ли это, что я становлюсь следующим некромантом Оксфорда. Но единственное место, куда я сейчас собираюсь — это дом.
Ипсиссимус сжал губы:
— Мисс Уайлд…
Я выставила вперёд ладонь.
— Вы мне нравитесь, — сказала я. — Думаю, вы хороший парень. Думаю, вы хотите как лучше. Но я пришла сюда не для того, чтобы повидаться с вами. Я пришла сюда, чтобы провести небольшое исследование о моём текущем… состоянии. Вы должны понимать, что я предана Винтеру. Пока я не поговорю с ним, я
