смогла вернуться к служению.
Я с тихим ужасом слушала сию отповедь, а из-за спины монашки тем временем проскользнула тень в такой же хламиде и чепчике, оставила на столе кувшин с тарелкой и так же тихо испарилась. Даже лица её разглядеть не успела. Разве только, отметила, что ростом вторая была поменьше ведьмы, читавшей мне нотацию.
На этом тётка, видимо, сочла свою миссию исполненной, повернулась и скрылась за дверью.
А я осталась лежать, пытаясь впихнуть в голову то, что сейчас произошло.
Лира... Что-то это имя смутно напомнило, но что? Как будто только сейчас очнувшись, взялась осматривать, ощупывать саму себя. То, что представало глазам оказалось худым, молодым, побитым и не моим. Сдёрнула идиотский, наподобие детского, чепец - по плечам рассыпалась копна густых, длинных огненно-рыжих волос. И тут я вспомнила...
Это был последний предутренний сон.
Тоненькая девушка по имени Лира с вот этими самыми косами, серо-зелёными глазами и красивой улыбкой что-то рассказывала мне. Что-то ведь объясняла, дай бог памяти... И, помнится, даже благодарила.
Прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Помогло. Образ ярко вспыхнул в голове. И слова... что-то про то, мол, как она счастлива, что я освободила её из этого ада. Она бы не справилась, а я - другая, мне - под силу. И ей там теперь полная благодать, а мне - удачи.
Прелесть какая. И что теперь прикажете со всем этим делать? Оставалось только одно - поверить. Вариант "сойти с ума", в силу характера, являлся неприемлемым по определению.
На самом деле, происходящее не вызывало особо острой паники ещё и потому, что, после событий прошедшей ночи, я уже подсознательно была готова к чему-то подобному. Слишком уж достоверными казались встреча с внуком и его обещание, что всё будет хорошо.
-Зато я точно знаю, как выгляжу. - пришла мысль. И ещё о том, что читанные книги о попаданках уже не кажутся такой уж фантастикой. -Надо же... ну всё, как по закону жанра.
Что ж, будем осваиваться в новой реальности. Для начала бы чего грызнуть и попить. Взгляд остановился на оставленной на столе тарелке. Интересно, чем потчуют в местном аду?
-Хоть бы в руки подать удосужились, падлюки.- досадливо поморщилась я, -Видели же, что вставать тяжело. Или как? Здесь полагают, что выздоровлению способствуют исключительно страдания, аскеза и молитвы?
Полежала, глубоко дыша, собираясь с силами. Ибо, ради того, чтобы рассмотреть иконы, можно было и не заставлять себя подняться, а вот ради еды и глотка воды - однозначно придётся. Иначе, сами понимаете, грешной душе, за которую там нынче усердно молятся так называемые сестры, не достанет сил задержаться в таком симпатичном, но слабом теле. Будет очень жаль.
В общем, худо-бедно, до стола дотянула и плюхнулась на стул.
-Это вот что имелось ввиду?- я недоумённо разглядывала то, что мне оставили к трапезе. На тарелке сиротливо лежал кусок чёрного хлеба из муки грубого помола. И всё. В кувшине - вода. -А, ну да, ну да... Поститься же велено. Чтоб вас там... Эх, ироды.
Тихо скрипя зубами, взялась грызть сухарик. Сегодняшний "хлеб мой насущный" оказался ещё и не первой свежести.
-Нет, дорогие мои, так дело не пойдёт. Голодайте, молитесь, истязайтесь тут сами. А мне надо набираться сил и делать отсюда ноги. Иначе, никакой радости от дарованной второй жизни не получится. Не моё все вот эти атрибуты монашеского счастья, не моё.
Куда бежать из этого "благословенного" места - совершенно непонятно. Убогая обстановка не давала ни малейшего представления о самом мире. Кроме, разве что, того, что нахожусь я в эпохе махрового средневековья.
-Надо бы как-нибудь раздобыть хоть какую-то информацию. Только большой вопрос, как? Эти... в чепчиках даже толком разговаривать не хотят. До зарезу нужно отыскать в этой обители добра и целомудрия хоть одного адекватного человека. Главное, следить за языком и не ляпнуть чего лишнего. А то ведь, со своей ущербной логикой, сочтут, чего доброго, полоумной. С таких станется - ещё и хлеб отберут, на голую воду посадят.
Однако, если с общими вопросами ещё можно было погодить, аккуратно выведывая информацию, то с питанием нужно что-то решать прямо сейчас. Грустно как-то без питания.
Сухарик, к моему величайшему сожалению, завершился, а сытости не наступило. Что совсем неудивительно.
Однако, была и хорошая новость. Маленькое путешествие до стола показало, что состояние моё не так плачевно, как казалось поначалу. Синяки, ссадины, конечно, имелись. Отчего в голову закралась дурная мысль, что девчонку крепко за что-то побили, но я тут же постаралась её отогнать.
-Да ну, ерунда. Не могут же эти набожные страдалицы поднять руку на живое существо. Или могут? Тогда дело совсем худо... Ладно, пока буду считать, что девочка сама расшиблась.
Тем не менее, в вертикальном положении я чувствовала себя довольно сносно. По крайней мере, точно без угрозы потерять сознание.
-Но моим надсмотрщицам об этом знать совсем не обязательно.
Для того, чтобы подтвердить эти выводы, осторожно встала и медленно, придерживаясь за стены, прошлась по комнатке, выглянула в коридор. Оттуда потянуло запахом тушёной квашеной капусты. Значит, человеческая еда здесь точно имеется. Но прямо сейчас идти на розыски слишком опасно и неразумно. Придётся терпеть до ночи и притворяться немощным бревном.
-Надеюсь, они за день там всё не сожрут.- подумала я, рассеянно разглядывая странный горшок, стоящий под кроватью.
С четвёртой, наверное, попытки удалось сообразить, что сей предмет, это мой туалет. Жуть какая.
Обстановку завершал громоздкий сундук в углу комнаты и брошенная на него хламида. (Не знаю даже, как по-иному называть сие одеяние.) Вероятно, моя.
-М-м-да... пока и представить невозможно, как из таких исходных данных строить нормальную жизнь. И вообще, как девочка очутилась в стенах монастыря? Сирота она что ли? Одни вопросы.- в животе требовательно заурчало, -Скорее бы дождаться ночи.
6
К ночи, дождавшись, когда звуки живущего повседневными делами монастыря утихнут, одним глазом выглянула за дверь. Кстати, за этот день, противная баба заходила ещё дважды. Оба раза я прикинулась глубоко спящей, ибо слушать проповеди не было ни сил, ни желания.
Так вот, когда, всё-таки, насмелилась высунуть нос, как раз и застала момент, в который толстая повариха в нормальном платье, грязном фартуке и не таком унылом, как у всех, чепчике, понесла разнос с тарелками куда-то по коридору.
Очевидно, старшие матушки не очень придерживались проповедуемых истин и баловались вечерком непотребной пищей.
Больше всего я опасалась, что тётка вскоре вернётся и запрёт своё ведомство на ключ. Поэтому, махнула рукой и решила, что сейчас - самое время. Живот уже, честно говоря, просто к спине прилип.
