Первое возражение юридического характера о том, что взять у кого-то мозг означает убить, преодолеть было сложно. Помог случай. Одинокая беременная женщина погибла в ката строфе. Ребенок остался жить, но был изурoдован. Фактически жил только его мозг. Егхотели усыпить. Но Гленд в Совете потребовал его себе. Это уже не выглядело как убийство, скорее, наоборот, как спасение. Ребенок еще не родился и поэтому не был юридическим лицом. Он не обладал основой личности - индивидуальной памятью. Поэтому его нельзя было считать человеком.
После долгих дебатов Совет вынес постановление в его пользу. Проект "Малыш-1" прошел большинством всего в два голоса...
Вдруг какое-то движение вдалеке, на границе космопорта, привлекло его внимание. Гленд остановился. Сухая ясность воздуха и старческая дальнозоркость позволяли ему видеть во происшествие. Какой-то винтолет миновал защитную зону порта и приземлился лишь после того, как завыла сирена и силовые антенны угрожающе развернулись в его сторону. Из винтолета вылез человек и спокойно направился к звездолету. Гленд узнал его, хотя до него было около километра, а над бетоном покрытия колебалось марево. Мог бы узнать и раньше - по наглости. Это был Роланд Апджон, профессор философии и эстетики, член Совета и злополучной комиссии, самый последовательный враг проекта "Малыш-1". Гленд, кроме всего прочего, питал к Апджону глубокую личную неприязнь. Модный хлыщ, ни разу не бывший в космосе, он уверенно делал карьеру по заваливанию проекта Гленда, апеллировал к толпе запуганных обывателей, говорил о душе в ответ на математические выкладки Гленда. Вот Апджона догнали охранники, окружили. Показывает удостоверение, продолжает путь, и охранники увозят винтолет. Точно с таким же удостоверением члена Совета Ученых Гленд прошел все формальности при входе в космопорт, принял полагающийся ионный душ. А для этого наглеца правил не существует. Фигура Апджона колебалась в знойном мареве, словно пламя свечи, коричневое пламя. Пока он дойдет до звездолета, пройдет четверть часа. Гленд повернулся и пошел дальше.
...Над проектом трудилось несколько институтов. Работа была огромная, требовалось разорвать и переключить десятки миллионов нейронных связей. Он сознательно не дал "Малышу" ни глаз, ни ушей, ни голоса. Лишняя информация могла повредить, цереброматический процесс мог выйти из-под контроля. Как-то он проверял запись информации в "Малыше" и думал о том, как контролировать его работу в целом. Субъективное, казалось бы, человеческое "самочувствие" на самом деле довольно точно отражает равновесие такой сложной системы, как человеческий организм. Как узнать самочувствие "Малыша"? Счет, который он ведет, не дает об этом никакого представления. Вдруг Гленд заметил на перфоленте искаженную формулу, потом другую. Раньше никаких ошибок не было. Гленд списал формулы и взял их домой, чтобы над ними подумать, ему показалось, что "Малыш" исказил их умышленно. Дома он долго бился над этим и наконец, придав формулам смысл классической кибернетики, увидел в формулах какой-то смысл. В первом случае была показана замкнутая система, наиболее вероятностная в данной точке пространства.
При движении системы в любом направлении ее структура искажалась, вероятность существования становилась равной нулю. В другой формуле было что-то подобное, но аргументом выступало не пространство, а время. Нечто существующее с течением времени теряло смысл и исчезало. В общем-то все это было абсурдно.
Было ясно, что понималось под аргументом, но что подразумевать под функцией? После бессонной ночи Гленд понял, что "Малыш" под функцией подразумевает самого себя; желая определиться в пространстве и времени, он спрашивал: - Где я?
- Кто я?
Это было для Гленда ударом. Он избегал вводить в мозг всякую семантику, всякую систему языковой шифровки, чтобы избежать какого-либо мышления. Это было основным принципом его проекта. Но "Малыш" использовал в качестве языка математические символы. Он заговорил на еще более сложном и абстрактном языке, почти непонятном, приписывая кибернетическо-математической символике новые значения. Если бы комиссия узнала об этом, проект был бы немедленно прекращен. И это после нескольких лет напряженной работы. Гленду нужно было найти и разорвать случайно образовавшиеся в мозгу логические связи. Но одновременно открывалась хорошая возможность контролировать общее состояние мозга, его равновесие, обращаясь именно к нему, а не к машине. Подумав, Гленд решил скрыть свое открытие. Позже он сделал дешифратор, переводящий математику на человеческий язык и на голос. Он подключал его к "Малышу" и разговаривал с ним, когда никого не было поблизости. Собственно, разговором это назвать было нельзя. Удавалось понимать только элементарные вопросы, и Гленд был уверен, что у "Малыша" других вопросов не может быть.
- Что-то не вижу радости,- говорил Апджон, подходя и профессионально улыбаясь.И это после полной победы!
Гленд не ответил, не заметил протянутой руки.
- А где "Малыш"? - продолжал, не смущаясь, Апджон. - Не вижу его контейнера.
- Это тот самый железный ящик, куда посадили малютку, как вы говорили в свое время? - съехидничал Гленд.- Так его уже погрузили.
- Я вижу, что мое присутствие не поднимает вам настроения, профессор. Но я здесь по долгу службы как член комиссии Совета. Я должен проследить за погрузкой и опечатать отсек с "Малышом".
- Ну, да. Понимаю...
- Послушайте, Гленд. Мне очень жаль, что вы так предвзято ко мне относитесь. Я ничего не имею против вас лично, но я принципиальный противник вашего проекта. Понимаете, человеку позволено многое, очень многое, но не все! Потому что он - не господь бог. Мы не можем ломать самих себя. Сломать легче всего, а что потом?
- Я не просто ломаю, я строю. Кроме того, кто для нас установил, что человеку дозволено, а что нет?
- Я твердо уверен, что нет такой цели, ради которой можно было бы искажать человеческое сознание настолько, что это граничит с убийством. Поймите, что человек - сам великая цель, а не средство.
- Демагогия! Такая великая цель есть, эта цель - знание. Для цивилизации знание - это вопрос развития, существования, вопрос расширения жизненной сферы. В настоящее время высшим выражением знания является Контакт. Это такое эпохальное чрезвычайное событие, которое оправдывает чрезвычайные меры. Наша культура должна выйти из исторической изоляции, от этого зависит ее дальнейшее существование. Замкнутая система обречена на умирание. Кто-то сказал, что одинокая культура - это одинокий игрок, склонный обращаться к шаблонной стратегии. А всякие шаблоны смертельно опасны, когда ситуация резко меняется, потому что мешают выжить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
