корабль, чтобы провести ночь там.
— Его Вызокомерие ожидает ваз на пиру в епискобских залах джерез джаз, — гнул свое хуганец. — Его Вызокомерие не любит, когда его зазтавляют ждать.
— О, мы все глубоко осознаем ту честь, которую Его Высокомерие оказывает нам, предоставляя апартаменты здесь, в Епископальном дворце, но…
— Один джаз, — повторил Одом-Глом, так что его голос эхом разнесся по залу. Он отвернулся; ритуальная цепь, надетая на шею, позвякивала при движении. Камердинер задержался, затем снова повернулся к ним.
— Кзтати, вам даютзя инзтрукции игнорировать любые мелкие… э-э… вторжения. Езли увидите джто-нибудь… необыджное, сразу же зовите зтражу.
— Вторжения? — с раздражением повторил Страпхэнгер. — Что за вторжения?
— Во дворце, — сообщил Одом-Глом, — водятзя бривидения.
Поднявшись над приемным залом на четыре оборота каменной лестницы, второй секретарь Мэгнан осторожно шел рядом с Ретифом. Они шли по отдающему эхом коридору, мимо черных, обитых железом дверей и замшелых драпировок, едва различимых в свете факела.
— Странные поверья у этого отсталого народа, — Мэгнан прилагал усилия, чтобы говорить добродушно. — Привидения, еще бы! Какая глупость! Ха!
— Почему вы шепчете? — спросил Ретиф.
— Просто из уважения к Епископу, разумеется, — резко остановившись, Мэгнан схватил Ретифа за рукав. — Ч-ч-что это там? — он указал.
Дальше по коридору что-то маленькое и темное выскользнуло из тени пилястра и скрылось в дверях.
— Вероятно, просто наше воображение, — предположил Ретиф.
— Но у него были большие красные глаза, — возразил Мэгнан.
— Их вообразить так же легко, как и любые другие.
— Я только что вспомнил — я забыл свою шапочку для душа в багаже. Давайте вернемся.
Ретиф двинулся дальше.
— Это всего через несколько дверей. Шесть, семь… мы на месте, — он вставил ключ, которым снабдил их помощник Одом-Глома. Тяжелая дверь открылась со скрипом, перешедшим в низкий стон. Мэгнан, поспешив вперед, задержался у ближайшей настенной драпировки, на которой была изображена группа хуган, подвешенных головами вниз над пылающим пламенем, в то время как гоблины различных форм и видов тыкали их длинными зазубренными копьями.
— Любопытно, насколько схожим может быть религиозное искусство в разных мирах, — заметил он.
Оказавшись в комнате, Мэгнан в замешательстве уставился на влажные каменные стены, две спартанские койки и резных демонов, стоявших по углам.
— Какие идеально мерзостные апартаменты! — он уронил свой чемодан и прошел к ближайшей койке, чтобы ткнуть ее, проверяя на мягкость. — Ого, такой матрас мой позвоночник вынести не в состоянии! Завтра я буду инвалидом, после первой же ночи! А сквозняк — Я непременно простужусь! А… а… — его голос прервался.
Трясущимся пальцем Мэгнан указал в самый темный угол узкой комнаты, где высокий пучеглазый демон, вырезанный из бледно-голубого камня, подмигивал гранатовыми глазами.
— Ретиф! Там что-то шевелилось — и оно было похоже на демонов на картинках! Оно все в пушистой рыжей щетине й с глазами, горящими в темноте!
Ретиф открыл свой чемодан.
— Если увидите еще одного, запустите в него туфлей. Прямо сейчас нам лучше переодеться; в сравнении с раздраженным послом несколько демонов — это просто добродушные домашние зверюшки.
Через полчаса, когда Мэгнан обтерся губкой над каменной раковиной, глаза у него все так же нервно блестели. Он поправил складки хуганского церемониального саронга перед потускневшим, неровным зеркалом.
— Думаю, это действительно просто нервы, — заметил он. — Во всем виноват этот тип, Одом-Глом, со своими причудливыми местными суевериями! Признаюсь, его замечания вогнали меня на некоторое время в состояние неуравновешенности.
На другом конце комнаты третий секретарь Ретиф вставлял заряды размером со спичечную головку в магазин пистолета неприметного вида.
— Возможно, таким образом они предупреждают нас насчет мышей, — заметил он.
Мэгнан повернулся и заметил отблеск оружия.
— Послушайте, Ретиф! Что это такое?
— Замечательное средство против местных привидений — если те становятся слишком шумными, — он спрятал пистолет так, чтобы его не было видно под хуганским саронгом. — Просто думайте о нем, как о талисмане, приносящем удачу, мистер Мэгнан.
— Нож в рукаве — это старая дипломатическая традиция, — с сомнением проговорил Мэгнан. — Но силовой пистолет под са. ронгом…
— Я беру его на тот случай, если кто-нибудь выскочит из стены и набросится на нас, — успокаивающе сказал Ретиф.
Мэгнан фыркнул, глядя на свое отражение в темном стекле.
— Я испытал большое облегчение, когда посол настоял на том, чтобы сотрудники сегодня были облачены в местное платье вместо полагавшейся церемониальной обнаженности, — он повернулся, чтобы изучить неровную линию низа саронга, открывавшую его голые лодыжки. — Я подумал, что это одно из его важнейших достижений. Посол действительно производит впечатление, особенно, когда его щеки приобретают этот пурпурный оттенок. Даже Одом-Глом не осмелился ему противоречить. Хотя мне все же хотелось бы, чтобы он продвинулся еще на один шаг и добился права носить брюки… — Мэгнан прервался, не сводя глаз с черных занавесей, закрывающих высокое узкое окно.
Тяжелая ткань пошевелилась.
— Ретиф! — задохнулся он. — Оно снова здесь!
— Ш-ш-ш, — Ретиф смотрел, как занавес шевельнулся снова. Часть головы с крошечной, отсвечивающей красным, бусиной глаза появилась из-за края портьеры, примерно в футе над полом; высунулась тонкая, как проволока, нога, затем другая. Появилось тело, похожее на пушистый рыжеватый шар; красные глаза на двухдюймовых стебельках шевелились, внимательно оглядывая комнату. Их взгляд задержался на Ретифе; существо вышло из-за портьеры целиком, постояло, затем двинулось к нему на быстрых ногах…
Мэгнан с воплем бросился к двери и широко ее распахнул.
— Стража! На помощь! Гоблины! Привидения! — его голос разнесся по коридору, смешавшись со звоном оружия и шлепаньем широких ступней хуганцев.
При этом вопле вторгшееся существо заколебалось, подумало мгновение, затем, испустив писк, как фея, за которой гонятся гуси, двумя конечностями порылось в чем-то, прикрепленном к его спине.
За дверью визгливый голос Мэгнана выделялся на фоне хора вопросов хуганцев.
— Тогда найдите кого-нибудь, кто знает земной! — вопил он. — В это самое мгновение монстр терзает моего сотрудника!
Ретиф быстро прошел к окну, раздвинул портьеры и открыл раму, впустив поток влажного ночного воздуха.
— Выбирайся здесь, приятель, — сказал он. — Тебе лучше двигаться, пока не появились полицейские.
Пушистый шар бросился через комнату и, покачиваясь, затормозил перед Ретифом. Он делал быстрые, нервные движения.
Квадратик сложенной бумаги упал Ретифу под ноги. Затем существо прыгнуло к открытому окну и исчезло, в то время как ноги хуганцев затопали у двери.
— Где спизм? — на плохом земном требовательно спросил грубый голос. Коническая голова хуганца в ярком шлеме поворачивалась, оглядывая комнату.
Мэгнан выглядывал из-за спины стражника.
— Где этот зверь? — верещал он. — Он был, по меньшей мере, четырех футов ростом, а клыки у него в четыре дюйма, ничуть не меньше!
Хуганец вошёл в комнату. Своей семифутовой пикой с широким острием он указал
