В противоположном конце зала. Сестры-близнецы. Наверное, старухи только что пришли и сейчас, снимая пальто, устраивались за столом, над которым уже застыл наготове официант. Джон раздраженно подумал, что это не было простым совпадением. Видимо, сестры заметили их на улице и шли следом. Иначе какого дьявола во всей Венеции они выбрали именно это заведение… если только… конечно, если только сама Лора еще на Торчелло не предложила им встретиться здесь, или, может, это предложила зрячая сестра? Мол, маленький ресторанчик рядом с церковью Сан Дзаккария, мы иногда там обедаем. И ведь именно жена перед прогулкой упомянула эту улицу…
Лора все еще старательно изучала меню и не видела сестер, но вот сейчас, через мгновение она выберет что-нибудь, поднимет голову и осмотрится. Скорей бы официант принес напитки, она бы хоть чем-нибудь занялась.
— Знаешь, я тут подумал, — начал поспешно Джон, — что если нам завтра отправиться в гараж, взять машину и съездить в Падую. Мы могли бы там позавтракать, осмотреть собор, прикоснуться к гробнице Святого Антония, взглянуть на фрески Джотто[13] и вернуться дорогой, которая ведет по берегу Бренты. В путеводителе очень настойчиво советуют осмотреть там виллы.
Но все уже было бесполезно. Лора посмотрела на другой конец зала и удивленно ойкнула. Выглядело это вполне искренне. Он мог бы поклясться, что это было вполне искренне.
— Подумай, как странно! — произнесла Лора. — Нет, это просто удивительно.
— Что такое? — отрывисто спросил Джон.
— Погляди, и они здесь. Мои чудесные старушки-близняшки. И тоже нас заметили. Видишь, смотрят сюда, — обрадованная и сияющая, она помахала им рукой.
Старушка, с которой Лора разговаривала на Торчелло, наклонила голову и улыбнулась в ответ.
«Вот притворяется, старая гадина, — подумал Джон. — Ведь ясно, что выследили нас».
— Знаешь, милый, я должна подойти и поговорить с ними, — поддаваясь внезапному порыву, сказала Лора. — Ведь это благодаря им я была весь день так счастлива.
— Лора, ради Бога, — попросил Джон. — Смотри, нам уже несут кампари. К тому же мы еще ничего не заказали. Неужели нельзя подождать до конца обеда?
— Я моментально вернусь, — пообещала она. — Закажи мне только креветки, первого не надо, я ведь говорила тебе, что не голодна.
Лора поднялась, увернулась от идущего с напитками официанта и пересекла зал.
«Бросилась, словно увидела любимых старинных друзей», — подумал Джон.
Он наблюдал, как, склонившись над столом, жена пожимала старухам руки, как, усевшись на свободный стул, смеялась и болтала. Сестры, казалось, нисколько не удивились ее поведению, во всяком случае та, с которой она уже была знакома. А лицо слепой по-прежнему хранило застывше-спокойное выражение.
«Прекрасно, — в ярости решил Джон, — а я тогда действительно наклюкаюсь».
Не закончив своего кампари с содовой, он велел принести еще одну порцию. Потом, ткнув наугад в меню, заказал что-то неразборчиво написанное для себя, креветки для Лоры, бутылку вина и лед.
Вечер был все равно испорчен. То, что могло принадлежать лишь им двоим, стать их маленьким счастливым праздником, теперь ляжет на душе тяжелым грузом, с мистическими видениями, с воспоминаниями о покойной бедняжке Кристине, будто сидящей с ними за одним столом. Как все это чертовски глупо, тем более, что в своей земной жизни Кристина уже давным-давно была бы в постели. Горьковатый вкус кампари так подходил к внезапно нахлынувшему на него чувству жалости к самому себе. Джон не сводил глаз с сидящей в противоположном конце зала группы. Лора внимательно слушала, что проповедует зрячая сестра. Слепая сидела молча, устремив на Джона жуткие невидящие глаза.
«И вовсе она не слепая, — размышлял Джон, — просто обманщица. Обе они мошенницы, а возможно, и правда переодетые мужчины, как мы и фантазировали на Торчелло. Им что-то нужно от Лоры». Он приступил ко второй порции кампари. Выпивка на пустой желудок произвела мгновенное действие. Перед глазами все расплывалось. Лора продолжала сидеть за дальним столиком. Время от времени она задавала какие-то вопросы, а энергичная сестрица все говорила и говорила. Появился официант с креветками для Лоры, а следом другой с блюдом для Джона. Оглядев тарелку, до краев наполненную серовато-синим соусом, он так и не понял, что же все-таки заказал.
— Синьора еще не пришла? — спросил официант.
Джон мрачно покачал головой и, махнув плохо слушающейся рукой, показал на другой конец зала.
— Скажите синьоре, — он старался тщательно выговаривать слова, — что ее креветки остынут, — а сам снова уставился в поставленную перед ним тарелку.
Потом осторожно потыкал вилкой содержимое. Под соусом оказались два огромных ломтя мяса, похоже вареной, шпигованной чесноком свинины. Подцепив вилкой кусочек, Джон отправил его в рот, пытаясь распробовать. Да, свинина, жирная, исходящая паром, непривычно сладковатая от соуса. Положив вилку, Джон отодвинул от себя тарелку и увидел, что Лора возвращается. Сев за стол, жена не произнесла ни слова, и он решил, что это к лучшему: его так тошнило, что отвечать ей он все равно не мог. И виновата в этом была не только выпивка, но и весь кошмар прожитого дня. Все так же молча Лора принялась за креветки.
Казалось, она даже не замечала, что муж ничего не ест. Вертевшийся возле стола официант забеспокоился и, поняв, что Джон ошибся в выборе и блюдо ему не по вкусу, осторожно убрал тарелку.
— Принесите мне зеленого салата, — пробормотал Джон.
Даже тут жена не выразила удивления, не упрекнула, как сделала бы это в другое время, за то, что он выпил лишнее. Лора, покончив с креветками, сидела, потягивая вино. Джон, с отвращением отодвинув от себя бокал, медленно, как больной кролик, листок за листком пережевывал салат.
— Послушай, дорогой, — наконец заговорила Лора, — я знаю, ты не поверишь, да и вообще это все пугает, но после того, как сестры ушли из ресторана на Торчелло, они, как и мы, отправились осмотреть собор, хотя, конечно, в той толпе мы их заметить не могли. Там у слепой было еще одно видение. Она утверждает, что Кристина пыталась ей что-то сказать. Слепая только поняла, что нам опасно оставаться в Венеции. Кристина хочет, чтобы мы уехали отсюда как можно скорее.
«Ну вот, — подумал Джон. — Теперь они вообразили, что будут нами командовать. Отныне у нас одна задача — советоваться с близнецами о том, когда нам есть, когда вставать, когда ложиться. Они нам все растолкуют».
— Джон, почему ты молчишь?
— Потому что ты не ошиблась, я в это не верю. Честно говоря, твои сестрицы кажутся мне парочкой уродин, по меньшей мере, а возможно, и хуже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
