и разорять русские города? Много ли потом наберешь дани? И дань-то была терпимая, всего десятая часть с дохода, нынешние налоговики берут больше. Как-то не вяжутся описанные историками ужасы с прагматичной татарской экономикой.
Возникает крамольная (для российских историков) мысль, что реальные отношения русских князей и татарских ханов были иными, нежели в описании Карамзина и его последователей: Соловьева, Ключевского и присных – имена-то все какие! Гордость и слава российской исторической науки! Спасибо этой гордости, но с их подачи вот уже два с лишним столетия по миру гуляет миф о том, как немытые кочевники шутя завоевали процветавшую Русь и заставили ее двести лет платить унизительную дань и тысячами душ отправлять в татарский плен русскую молодежь. Совершенно это не способствует поднятию национального престижа России!
Откуда могло взяться у татар такое численное превосходство, чтобы силой принудить Русь к многолетнему позорному рабству, и как могла русская гордость целых двести лет мириться с таким беспределом?! Этого жрецы-историки, объединенные круговой порукой сокрытия истины, не объясняют. Но есть вполне обоснованная версия, что отношения русских и татар были скорее отношениями сотрудничества, где татары брали на себя функцию силового прикрытия Руси от угроз из Дикого поля, а русские компенсировали эти услуги умеренной данью, иначе говоря, платили за «крышу».
Это больше похоже на правду, особенно если учесть, что русские князья и бояре охотно роднились с татарской знатью, что вряд ли возможно с жестокими завоевателями. Кроме того, описано немало случаев, когда русские дружины вместе с татарами участвовали в боевых действиях против общих врагов, тех же литовцев. Конечно, далеко не всегда эти отношения были гармоничными и безоблачными, случались и конфликтные ситуации, и вооруженные стычки, а уж конкуренция и борьба за сферы влияния не прекращалась никогда. Разграбление и сожжение отдельных русских городов были не следствием целенаправленной политики разрушения, а скорее карательными мерами, местью за какие-то тяжелые проступки русских князей, о чем справедливо писал известный российский ученый-историк и писатель Лев Гумилев. Но в целом это было скорее настороженное мирное сосуществование, нежели непрекращающаяся война.
Описания же зверств и ужасов «татаро-монгольского» ига не принадлежат перу современников того периода, а являются продуктом творчества гораздо более поздних российских летописцев, имевших социальный заказ – изобразить средневековую Русь забитой, униженной страной, которую могли спасти от векового рабства лишь царствование дома Романовых и затем реформы, нередко волюнтаристские, Петра Первого, стремившегося построить государство западного типа. Часто авторами летописей позднейшего периода становились монахи, поскольку грамотная часть населения концентрировалась во властных структурах и монастырях, что наложило свой отпечаток на стилистику и содержание текстов летописей.
Церкви вообще свойственно изображать земной путь как юдоль страданий и искушений, дабы привлекательней выглядело обретенное впоследствии царство небесное, поэтому церковные списки летописей изобилуют описаниями варварской жестокости наглых басурман, с ходу требовавших себе в постель княжеских жен и дочерей, не задумываясь о том, какую естественную реакцию это вызовет. Обиженные князья, терявшие при этом близких родственников, строго по церковным канонам предавались многодневному плачу и молитвам, вместо того чтобы решительными мерами организовать оборону своих земель. Понятно, что русские города и веси становились легкой добычей захватчиков, но непонятно другое – как летописцы могли без зазрения совести, не стыдясь, изображать своих и наших предков такими малахольными и скудоумными неудачниками, или на современном американо-европейском жаргоне – лузерами?
Немалую лепту в создание такого имиджа внесли и литературные произведения многих русских писателей, особенно талантливые романы Василия Яна «Чингис-хан», «Батый» и другие, а также роман-эссе Владимира Чивилихина «Память». Увлекательное чтение, но и здесь поражает степень национального самоуничижения и утраты государственного достоинства у русских, более того, патриотически настроенных авторов, особенно Чивилихина, как будто лично ограбленного и сексуально оскорбленного захватчиками.
Теперь от средневековья обратимся к документам из гораздо более близкого к нам времени и гораздо более вредным для российской государственности. Для начала, в хронологическом порядке, обратимся к так называемому «Завещанию Петра Великого». Документ этот впервые был опубликован в 1812 году в книге чиновника министерства иностранных дел Франции Шарля Луи Лезюра «О возрастании русского могущества с самого его начала и до XIX столетия». Этот труд был издан по личному распоряжению Наполеона и предназначался для оправдания французского вторжения в Россию.
Впоследствии некоторые историки приписывали авторство «Завещания» самому Наполеону, что в принципе нельзя полностью исключать, учитывая широту и разнообразие талантов Бонапарта. Большинство же западных историков, однако, не сомневались в том, что текст «Завещания» написан лично Петром Первым (по крайней мере, не высказывали никаких сомнений публично) и в подтверждение тому приводили тот факт, что вся российская внешняя политика в XVII–XVIII веках строилась в соответствии с пунктами «Завещания». Аргумент малоубедительный, поскольку жизненные интересы Российской империи, исходя из которых строилась ее внешняя политика, были хорошо известны правящим дворам Западной Европы и без ссылок на императора Петра.
Истина об авторстве упоминаемого документа лежала неглубоко, и внимательные исследователи без труда до нее докопались. К этому мы чуть позже вернемся, а пока посмотрим на содержание «Завещания», чтобы понимать, о чем идет речь.
Документ содержит 14 пунктов, достаточно конкретно затрагивающих отдельные направления внешней политики России того времени. В сокращенном изложении они сводятся к следующему:
«Во имя святой и нераздельной Троицы, мы, Петр, император и самодержец всероссийский, всем нашим потомкам и преемникам на престоле и правительству русской нации (Петр не мог так написать, при нем не было в ходу понятие «нация». Здесь и далее орфография и пунктуация даны в редакции Ф. Гайярди, о котором речь пойдет ниже. – Прим. авт.).
1. Поддерживать русский народ в состоянии непрерывной войны, чтобы солдат был закален в бою и не знал отдыха. Таким образом пользоваться миром для войны и войной для мира…
2. Вызывать всевозможными средствами из наиболее просвещенных стран военачальников во время войны и ученых во время мира для того, чтобы русский народ мог воспользоваться выгодами других стран, ничего не теряя из своих собственных.
3. При всяком случае вмешиваться в дела и распри Европы, особенно Германии, которая представляет наиболее непосредственный интерес.
4. Разделять Польшу, поддерживая в ней смуты и постоянные раздоры…, влиять на сеймы, подкупать их для того, чтобы иметь влияние на выборы королей, проводить на этих выборах своих сторонников. Вводить туда свои войска…, если же другие государства станут создавать затруднения, то их успокаивать временным раздроблением страны…
5. Делать возможно большие захваты у Швеции и искусно
