находился в руках соперничавшего с ними туркменского мусульманского княжества Гермиян[27].
Когда Эртугрул умер, и его могила была воздвигнута в Сегюте, Осман наследовал ему в пограничном городе, хотя мы не знаем, в каком качестве, с каким титулом или правя от чьего имени. Мы можем быть уверены, что сельджуки сражались с монголами. Поскольку большинство монгольских армий состояло из тюркских конных кочевников, это означало, что тюрки сражались с тюрками. Много позже, после того, как монголы больше не владели Анатолией, однако многочисленных тюркских соперников мусульман-суннитов было множество, османские хронисты искали способ отличить своих предков. Они придумали причудливую историю о кастрации врага, чтобы превратить османов в законных наследников сельджуков, тем самым дистанцировавшись от монголов и Газан-хана, которому Осман фактически был обязан своим сеньором[28]. Они рассказали, что поле битвы было известно как «Равнина яичек», потому что победоносные сельджуки отрезали яички у побежденных монгольских воинов, а из содранной с побежденных кожи, покрытой войлоком, они сделали навесы для шатров[29].
Кочевничество
Использование шатров напоминает о том, что османы произошли от кочевого народа. Османская империя впервые пустила корни в регионе Анатолии, больше всего напоминавшем степи Центральной Азии.
Великое центральное плато Анатолии, высота которого достигает тысячи метров, а в центре которого находится большое соленое озеро Туз, представляет собой полузасушливую степную равнину, характеризующуюся теплым, сухим летом и очень холодной зимой. Здесь выпадает мало осадков, очень мало лесов, воды и в значительной степени эта земля непригодна для возделывания. Окруженное горными хребтами и – с трех сторон – прибрежными районами с древними византийскими и армянскими городами, портами и аграрными территориями, центральное плато предлагало идеальные условия для кочевников. Как и подобает его тюрко-монгольскому происхождению, Осман описывается в хрониках как человек кочевого образа жизни[30]. Он ежегодно кочевал со своими стадами лошадей, волов, коз и овец между летними и зимними пастбищами: первые на холмах, вторые в долинах.
Мужчины-кочевники, такие как Осман, полагались на сильных, независимых женщин, игравших руководящие роли или выполнявших большую часть работы, обеспечивая все необходимое. Арабы, путешествовавшие по степи Центральной Азии в Кыпчакское ханство, были удивлены уважением, проявляемым к женщинам тюркскими народами, их свободой и почти равным положением с мужчинами. Женщины не покрывали себя чадрой, как это делали арабки[31], и играли заметную роль в политике. Каждую пятницу после полуденной молитвы хан, объявивший ислам своей религией после прихода к власти в 1313 г., проводил публичную аудиенцию в палатке вместе с четырьмя хатун (царскими женами, одна из них была византийской принцессой), сидевшими по обе стороны от него. На виду у собравшейся публики и без использования какой-либо ширмы или вуали, когда старшая хатун входила в шатер, хан подходил к ней, чтобы встретить, приветствовал ее, брал за руку и садился только после того, как она занимала место на диване[32]. Хотя мы не так много узнаем из источников об обычных женщинах в княжестве Османа, например, участвовали ли они в набегах или нет, мы знаем, что они доили животных, чтобы делать сыр, масло и сливки, вплетали свои волосы в сложные, но прочные круглые войлочные палатки и ковры.
Наличие лошадей свидетельствует о том, что Осман и его сторонники сражались так, как это делали кочевники. В их походных лагерях были торговцы скобяными изделиями, изготавливавшие мечи, кинжалы и топоры, а также котлы для приготовления пищи, которая подвешивалась на цепях над огнем. Первое сражение Османа, зафиксированное в современных источниках в регионе, произошло в 1301 или 1302 г. против византийцев при Бапее на южном берегу Мраморного моря недалеко от Никеи (Изник), более чем в восьмидесяти километрах к северу от Сегюта.
Унаследовав монгольскую военную тактику с отрядом легковооруженных лучников верхом на лошадях, Осман и его люди вели партизанскую войну. Используя мобильность, скорость и способность преодолевать большие расстояния, они устраивали засады и внезапные нападения – в ходу были захват дорог, деревень и сельской местности, ночные набеги на византийские войска и отступление в леса и горы при преследованиях[33].
При Османе они не умели устраивать длительные осады и брать большие, хорошо охраняемые крепости и города. Соответственно, завоевали лишь небольшую территорию.
Девиантные дервиши: неуправляемые друзья Бога
С самого начала Османская династия полагалась на мусульман, дававших ей свое духовное благословение, одновременно используя ислам для воспитания лояльности к лидерам и династии, укрепления связей между ее последователями и сторонниками, а также для мотивации и мобилизации их против врагов. Тем не менее в каждую эпоху радикальные мусульмане и их идеи также служили потенциально дестабилизирующей, мятежной силой, которая угрожала свергнуть династию.
Многие мусульмане, находившиеся в окружении Османа, были суфиями, или мистиками. Не отдельной исламской сектой, а суннитскими или шиитскими спиритуалистами. Отмеченный отношениями мастера и ученика и церемониями посвящения, такими как препоясывание мечами, ислам в Анатолии часто приобретал суфийское измерение. Суфийские верования выражались в уникальных ритуалах, таких как кружение под музыку или повторение девяноста девяти имен Бога.
Суфии сохранили генеалогию учителей, связывающую основателя ордена с Али – двоюродным братом пророка Мухаммеда и мужем Фатимы, его дочери, – с которым Мухаммед, как сообщается, делился эзотерическими учениями. Они воздвигли гробницы для своих святых-основателей, и те стали местами паломничества, а рядом появились обители. Там суфии жили, молились и предлагали кров тем людям, чьи сердца были открыты благодаря экстатическому поклонению, животы были наполнены в суфийских столовых, а умы привлекали единомышленников. Многие верили в проповеди суфиев и их эклектичные верования и слушали рассказы об их моральной чистоте, перенесенных испытаниях и совершенных чудесах[34].
Прежде чем идти дальше, нам нужно вернуться к религиозному происхождению суфиев. Суфизм был основой распространения, выражения и интерпретации ислама с самых ранних веков его существования. Он стал фундаментом османского понимания и практики религии. За пару поколений до Османа, в начале XIII в., мусульманин из Испании по имени Ибн Араби составил наиболее полный синтез суфийской мысли, перечислив индивидуальные пути к Богу[35]. После миграции на Ближний Восток Ибн Араби много путешествовал по Аравии, Сирии и Анатолии, развивая свои идеи.
Составляя практическое руководство по достижению духовного просветления, он определил этапы и термины, институционализированные в суфийских орденах, и предоставил план того, как стать суфием.
Ибн Араби представил четыре революционные концепции, касающиеся отношений людей с Богом, которые должны были оказать большое влияние на политическую и религиозную историю Османской империи. Концепция «полюсов вселенной»
