И в это мгновение на перекресток явилась третья сила.
Выплеснувшиеся Нули были готовы ко всему — в том числе и к переговорам с копами. Ведущий их Большой Брат никогда не был дураком. Скотом и ублюдком — да. Но не дураком. Он успел раз тридцать повторить о запрете нападения на полицейских. Да они были готовы к переговорам… которые так и не начались — разгоряченные первой еще не угасшей огненной встречей копы повернулись на шум и… открыли огонь на поражение. Один за другим массивные фигуры в поклеванных иглами доспехах разворачивались и торопливо стреляли в прущую на них темную людскую массу, приняв их за подкрепление бунтовщиков. Нули, осатанев от такого зубодробительного приема, ответили ударом на удар, а вооружены они были совсем не маломощными игольниками. По полицейским хлестнули автоматные очереди! Тяжелые стальные пули одна за другой находили своих жертв. Несколько крутящихся предметов пролетели над головами бандитов и упали среди копов. Один из полицейских взглянул себе под ноги и судорожно сглотнув, увидев покачивающуюся на полу гранату оборонительного типа. Он такие видел только в фильмах… в следующую секунду взрыв оторвал ему ноги и заодно убил еще семерых лежащих вповалку раненых мятежников и копов.
— Прекрати-и-ить! — этот крик раздался разом с двух сторон.
С лязгом разошлись двери тяжелой машины и на пороге показалась огромная фигура лейтенанта Линдреса в боевом доспехе. Ему навстречу шагнула фигура куда большего объема. Мгновение страж закона и матерый бандит мерялись взглядами сквозь непроницаемые темные забрала боевой брони, в то время как продолжалась стрельба. Они успели понять ошибку, но исправить уже было ничего нельзя…
Следующие взрывы усугубили проблему и поставили «нулей» вне закона. Отныне их ничто не спасет — и Большой Брат понял это. Не помогут связи и деньги. Копы ненавидят убийства себе подобных. И они не поймут того, кто попытается остановить их от справедливого воздаяния. Понял это и Линдрес, поднявшие руки со встроенным оружием и открывший огонь. Большой Брат — фигура немалая. И доход они приносили огромный, угнездившись чуть ли не в каждом секторе. Но жирному главарю придется сегодня умереть, а ему придется с привычной широкой улыбкой получить на грудь очередную медаль, зная, что вскоре на замену этому жирному ублюдку придет следующий… Что ж — почему нет? И…
— Это еще что?
Пошатнувшийся Линдрес тяжело наклонился и взглянул на свои облитые сталью ноги. На левой висел однорукий трясущийся старик с красным от крови лицом. Он грыз колено лейтенанта гнилыми зубами, потеряв уже половину из них. А правая… к правой стопе приникла какая-то непонятная хреновина с болтающимся лысым хвостом. Огромная крыса? На него напала огромная крыса? Рваная шкура идет странными складками — там сползает порой с плеч слишком большая куртка. И что эта тварь может противопоставить сложной и хорошо защищенной стальной ступне доспеха, способной легко выдержать даже взрыв пехотной мины под усиленной подошвой? В дыре мелькнула блестящая сталь, сверкнули искры…
Что за?
— А-А-А-А-А-А-А-А-А! — выгнувшийся от пронзившей его дикой боли лейтенант закрутился, затопал.
Стрельбу он не прекращал, успев заметить, как шатающийся под очередями, прикрывающийся бронированными руками шар Большого Брата, уходит обратно, прикрывая собой выживших и продолжающих огрызаться «нулей». Дернув ногой, попытался стряхнуть повисшую на ноге тварь, но не преуспел и боль вдруг стала еще сильнее… Заорав, он опустил стволы и по крысиной шкуре ударили две частые очереди. Затрясшийся от частых попаданий киборг выпустил электроразряд и крик лейтенанта Линдреса резко оборвался, когда электричество прошло по стальному телу, затем по вошедшему в стык между броневыми пластинами сверлу в пасти киборга и ударило в просверленную ногу из плоти и крови. Получивший разряд лейтенант рухнул как подкошенный, ударившись о борт машины, съехав по ней и придавив двоих подранков из своих. Пока те задыхались под тяжелой тушей, остатки «нулей» вытянулись в левый коридор, оставив на полу десятки трупов. Выжившие мятежники, прихватив с собой истерзанное и истоптанное тело проповедника Мики ушли в правый коридор, не забыв похватать оружие и щиты.
На перекрестке осталось шестеро еще стоящих на ногах израненных копов. Один из них, помощник Линдреса, отличавшийся быстрым мышлением, отдал правильный приказ, но его просто никто не услышал. Опустошенные случившимся мужчины и женщины замерли, глядя на десятки тел под ногами. Кровь текла ручьями, унося темные кровавые сгустки в решетки. Кто-то еще дергался, медленно затихая. Пришлось помощнику самому подавать сигнал на открытие двери — для чего пришлось ввести длинный шестизначный код, известный из всего отряда самому Линдресу, ему лично и помершему Диггерсу. Вон он лежит с почти отрубленной головой…
— Дерьмо — прохрипел сержант, щелкнув запорами, стащив шлем и жадно вдохнув вонючий дымный воздух, полный запахов крови, поджаренной плоти и экскрементов — Вот дерьмо…
— Я не подписывалась на такое дерьмо — проскулила сидящая у машины полицейская, баюкая перетянутую жгутом ногу с ужасающими ранами — Я не подписывалась… вколите мне что-нибудь!
Не отреагировав, сержант повторил свое мнение и рявкнул, приводя еще стоящих в чувство:
— Ко мне! Помогите поднять лейтенанта! И… — захрипев, он схватился за горло и пораженно выпучился, поняв, что почему-то не смог дотянуться до привычной ему части. Руки схватили лишь пустоту и…
На этом мысли сержанта кончились навсегда. На пол упала его отрубленная голова, в потолок ударил фонтан крови, а к лейтенанту тяжело шагнула качающаяся фигура бледного киборга с уродливыми визорами глазного импланта. Взмахнув, он ударил тесаком, но тот отскочил от бронированного тела лейтенанта. Яростно крикнув, явившийся из густого дыма Нортис Вертинский ударил еще раз. И еще раз. Но раз за разом тесак отскакивал от недвижимого доспеха. Гудящий АКДУ наехал на перетянутую ногу полицейской и та, вскрикнув, завалилась набок, уже не видя буквально выжимаемой из истерзанной конечности крови. Присевший киборг схватился стальной рукой за умершую крысу и резко дернул ее из стороны в сторону, со жгучей радостью ощущая, как длинное сверло ворочается там внутри в живом мясе.
— Ы-Ы-А-А! — простонал он и… получил длинную очередь игл.
Ему просто повезло — у очнувшегося от ступора штурмовика не осталось запрещенных боеприпасов и он воспользовался обычными. А еще он промахнулся и вместо того, чтобы прострелить наглому ублюдку спину, нашпиговал иглами его руку — обычную живую руку.
Подскочивший Нортис развернулся, замахнулся тесаком, но получил еще несколько игл — на этот раз в живот и грудь. Он упал навзничь — завалившись на АКДУ. Что-то пробулькал и начал вставать. Штурмовик дал еще одну очередь, вбивая иглы в звенящие ноги киборга и живот. Затрясшийся Вертинский уже не смог встать и замер в неподвижности.
Тишина…
По металлу гусеничного контейнера медленно стекала густая кровь…
Трое полицейских, вскинув оружие, направились к Вертинскому, но не дошли буквально пару шагов — из правого коридора с яростным криком выскочили размахивающие длинными ножами и стреляющие из огнестрела осатанелые мятежники. Развернувшиеся копы открыли ответный огонь, медленно отступая к опустошившей свой боезапас машине. Там внутри еще полно картриджей и убойной медицины — главное добраться! Этим копы и занялись, забыв о внезапной атаке одинокого мстителя. Но он и не шевельнулся — во всяком случае сам. Ожил его залитый кровью АКДУ, медленно развернувшись, с трудом найдя лазейку среди наваленных тел, переехав немало мертвых рук и уйдя в узкий темный коридор. По полу скреб намертво зажатый в стальной ладони тесак.
Копы, потеряв еще четверых, сумели затащить лейтенанта в машину, бросив еще живую полицейскую с изжеванной ногой и задраили дверь. Рыкнув движком, махина развернулась, размазав в кашу трупы и умирающих, после чего двинулась прочь. Кто из еще что-то соображающих перезагрузил программу, автоматическая подача боеприпасов снова заработала и машина ударила огнем, отсекая преследователей. Умывшись кровью, потеряв большую часть отряда, копы бесславно торопились обратно к одиннадцатому сектору.
