– Звони ей и передай, если не вернется через десять минут, то я сдеру с нее три шкуры!
7
Матвей, откупорив бутылку, наполнил бокал вином и передал его мне. Я поблагодарила мужчину кивком головы, удобнее устроилась в просторном кресле и, кокетливо улыбнувшись, пригубила бокал, а затем поставила его на столик. Матвей наблюдал за мной исподлобья, склонив голову набок. Его темные глаза оставались серьезными, а губы усмехались. Я поежилась от пристального взгляда мужчины, схватила со стола бокал и выпила до дна для храбрости.
Несмотря на царившей вокруг минимализм, в квартире было уютно по-домашнему. В холостяцкую берлогу, со слов Матвея, мужчина переехал совсем недавно, а потому ещё не успел обзавестись всей необходимой мебелью.
От выпитого накануне в голове путались мысли, а в груди давила необъяснимая тяжесть.
«Что я здесь делаю?» – пищал внутренний голос.
– Потанцуем? – спросил Матвей, улыбнувшись.
Я ответила, одобрительно качнув головой, решив, что после этого танца вызову такси и вернусь домой – мне здесь делать нечего! Если бы Тамерлан не вывел меня из равновесия, то я бы никогда в жизни не уехала с Матвеем. Он меня не интересовал от слова совсем. Все случилось только из-за Мамедова, возомнившего себя строгим опекуном!
Поднявшись с кресла, я стала посреди полупустой комнаты и принялась ждать, пока Матвей включит музыку. Интересно, какую песню он выберет: зарубежный хит, отечественную эстраду или это будет классика без современной обработки?
Но долго размышлять мне не пришлось, мои рассуждения прервал звонок в дверь.
– Ты кого-то ждешь? – спросила я, заложив за спину руки и перекатываясь с пятки на носок.
Матвей пожал плечами и двинулся в коридор открывать дверь.
Через несколько секунд я услышала в коридоре громкий топот ног и грубые высказывания. Низкий, прокуренный голос я узнала сразу, а потому, зачем-то перекрестившись, поспешила заглянуть в дверной проем.
Схватив за грудки и прижав к стене, Тамерлан пугающе нависал сверху Матвея.
– Еще раз приблизишься к ней – убью! – свирепо прорычал Мамедов.
Я вышла из своего укрытия и, расправив плечи, предстала перед мужчинами.
– Отпусти его! – скомандовала я.
Тамерлан медленно повернул голову, нахмурился, одарил меня уничижительным взглядом с головы до ног и разжал тиски, отступив назад.
Холодный взор черных глаз остановился на моём лице. Мамедов злился! Я видела, как широко раздувались крылья носа и плотно поджимались губы, а на скулах играли желваки.
Посмотрев куда-то поверх моей головы, Тамерлан сжал кулаки и двинулся в мою сторону. Я испуганно попятилась назад, готовая в любую минуту бежать прочь.
– Стоять! – грозно рявкнул Тамерлан и, сделав несколько широких шагов, остановился напротив меня.
Укоризненно качнув головой, Мамедов грубо схватил меня за руку и поволок за собой. Я сопротивлялась: царапалась, дергала за пиджак, стучала кулаком по спине. Тщетно! Он вывел меня за порог квартиры босую, а затем ненадолго вернулся внутрь за моими туфлями и сумкой.
– Шлюха, – громко ругнулся и швырнул к моим ногам вещи.
В горле застрял ком, а на глазах выступили слезы. Меня жгла обида – то, как он со мной поступил, было невыносимо больно!
Тамерлан заставил меня обуться и подойти к лифту. Когда дверцы лифта распахнулись, и мы с Мамедовым оказались в кабинке, я повернулась к мужчине спиной и тихо заплакала.
– Он тебя трахнул или я вовремя пришёл? – раздался насмешливый тон.
Я громко вздохнула, стиснула кулаки и сквозь зубы прошипела:
– Отвали от меня, я не хочу с тобой разговаривать!
Крепкие руки сжали мою талию, да так сильно, будто намеревались переломить пополам. Развернув к себе лицом, Тамерлан жестко вдавил в меня в стену. Схватил за подбородок и рывком поднял мою голову вверх, заставив посмотреть в его глаза. Я взвизгнула, стиснув зубы, а мужчина неожиданно погладил меня ладонью по щеке и прильнул к моим губам. Грубый поцелуй парализовал меня, словно ядовитый укус, но мужчина увеличил напор, вынуждая губы раскрыться. Его язык скользнул внутрь и обжег огнем. Я протяжно замычала, упираясь руками в широкую грудь. Тамерлан одним движением перехватил запястья и завел их над моей головой, блокируя выпады.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я укусила мужчину и поцелуй завершился. Ухмыльнувшись, Тамерлан провел пальцем по окровавленной губе и отступил назад, а затем нажал на одну из кнопок, выступающих на стене, и лифт остановился.
Тяжело дыша, мужчина таращил на меня глаза. Неожиданно он потянулся к ремню на своих брюках и принялся медленно расстегивать пряжку.
– Что ты делаешь? – спросила я чужим, перепуганным голосом.
– Молчи, Влада, иначе больше достанется.
– Что? Что ты делаешь?
Поняв, что задумал Мамедов, я поспешила к дверям лифта. Застучала по ним кулаками и громко закричала: «Помогите».
– Не ори! – приказал властным тоном.
Дёрнул меня за руку и перегнул через свое колено лицом вниз.
– Не делай этого, пожалуйста, – захныкала я, надеясь, что Тамерлан наконец-то одумается.
Он задрал моё платье до пояса, большой ладонью погладил бедра, а затем я ощутила на своих ягодицах первый удар.
Три хлестких ударов ремнём не смогли меня сломить, но зарыдать – заставили. Кожа на ягодицах сразу распухла и воспалилась, но это все было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри меня.
– Больше. Ты. Никогда. Ко. Мне. Не. Прикоснешься, – отчеканила каждое слово и захлебнулась горькими слезами.
8
Пока они ехали в машине домой, Влада перебирала в памяти все последние события и тихо хлюпала носом. Тамерлан жестко с ней обошелся – до этого случая девушка не знала физических наказаний, даже родной отец, несмотря на вздорный характер, не поднимал на нее руку. Решив, что отныне будет держаться от Мамедова подальше, Влада обдумывала план дальнейших действий. Пожаловаться отцу? Нет – Тамерлан расскажет из чьей квартиры её забрал и будет только хуже. Возможно, стоит поделиться с Лерой – сестра же старше ее на десять лет, наверняка что-то придумает. Снова нет – Лере ни к чему лишние волнения.
Тем временем Тамерлан, сосредоточившись на дороге, крутил руль, сжимая его до беления пальцев. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а сердце билось в ускоренном ритме. Украдкой бросив взгляд на девушку, свернувшуюся калачиком, он ощутил чувство вины за то, что посмел поднять на нее руку. Ведь можно было просто наорать или же объявить домашний арест на неделю. Но вместо этого сорвался с цепи и выместил злость, да только на душе легче не стало, а отношения с Владой, и без того натянутые, испортились окончательно.
Когда машина остановилась перед коттеджем Мамедова, Влада выскочила на улицу, не оглянувшись. Подобрав подол платья, девушка торопливо двинулась к дому.
Тяжело дыша, Тамерлан неотрывно смотрел ей вслед и думал: сумеет ли заслужить прощение или между ними вырастет ледяная стена и сквозь эту толщу он уже никогда не пробьется.
Ворвавшись в свою спальню, Влада заперла дверь на замок и в спешке сняла платье, стащила с шеи ожерелье, а затем юркнула в ванную комнату. Приняла душ, смыла с лица косметику, почистила зубы и, надев пижаму из топа и шортиков, вернулась в спальню. Улеглась на кровать, устроившись на правом боку и, погасив свет, попыталась заснуть. Но сон не приходил, как назло. Стоило закрыть глаза, как в голове всплывал образ Тамерлана.
Мамедов тоже не спал, долго крутился с боку на бок, пока наконец не решил посреди ночи выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Надев спортивные штаны и хлопковую футболку, сунул в карман пачку сигарет с зажигалкой и вышел из спальни, а затем направился в кухню, чтобы приготовить чашку двойного эспрессо. Оказавшись во дворе, устроился в удобном плетеном кресле в беседке и закурил сигарету.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
