Читаем без скачивания Маневры 4 - Азк

пленный успел вытащить из кармана небольшую, ярко поблескивающую гармонику. Он легонько, для пробы, провел ею по губам: раздались мягкие, певучие звуки. Не глядя на нас, он начал осматривать и пробовать лады…

Юрченко бросил на пленного взгляд и мгновенно потемнел лицом — на нем обозначились рябинки. Сделав шаг вперед, он гаркнул так, что от его голоса дрогнул воздух:

— Stillgestanden! — Но немец на секунду приподнял глаза, но тут же вновь принялся за свое дело.

Тогда Юрченко, сделав еще один шаг вперед, без взмаха, но с бешеной силой ударил его кулаком под ребра. Вскинув руки, летчик со стоном отлетел под ближний куст орешника, а его гармоника — еще дальше.

— Aufstehen! — взревел Юрченко, и фашист быстро вскочил, вытянвшись у куста орешника, испуганно вытаращив глаза.

— Ну и дылда! — долетело из ближних кустов.

— Имя? — младший сержант неожиданно спросил его по-русски.

— Фамилия?

— К-курт, Курт К-краузе! — выкрикнул пленный.

— Ага, ты сволочь и по-русски понимаешь! Бить их надо! Бить! Тогда они поймут, кто они и с кем имеют дело!

— Немецкая армия непобедима! — на нерве выкрикнул Краузе. — Вы не можете нас бить!

— Вот как! — И с носка, со смаком, пробил немцу в коленную чашечку.

Немец взвыл и закатался по земле, держась обеими руками за колено. Теперь уже Юрченко, посветлев лицом, презрительно смотрел на Курта. А я понял что сейчас самый правильный момент для игры на контрастах, и всем своим видом изображая добряка, начал:

— А разрешите спросить: почему вы оказались на земле? Вас сбил наш летчик? Почему вы не пустили себе пулю в лоб? — Курт Краузе молча опустил чуб.

— Краузе, у меня нет возможности, до бесконечности быть с вами любезным. У меня приказ — в самый короткий срок выяснить у вас все что вам известно. Если и дальше будете заниматься музыкой на вашем инструменте, я прикажу отвести вас в ров! Вам понятно?

— Ja, ja! — Немец от волнения перешел на немецкий.

— Назовите часть, где вы проходите службу?

— Четвертый отряд ближней разведки, тринадцатой разведывательной эскадры.

— Кому подчиняется ваш отряд?

— Штабу Колюфт при первой танковой группе.

— Танковая группа Клейста? — От этих слов Краузе немного вздрогнул. Значит в точку.

— Какое у вас было задание?

— Провести разведку в районе города Луцка, железнодорожной станции Киверцы, а также проконтролировать движение ваших войск на шоссе Луцк-Владимир-Волынск.

— Вас сбили, когда вы уже возвращались на аэродром?

— Да.

— Где находится ваш аэродром?

— Недалеко от местечка Замость.

— Там базируется только ваш отряд, или еще какие-то части?

— Нет, кроме нашего отряда, там базируются еще какие-то части.

— Какие?

— Я не знаю.

— Вы можете указать типы и количество техники на аэродроме Замость?

— Нет, я к сожелению не сильно разбираюсь в технике.

— Не смешите меня, Краузе! Офицер-разведчик, и не разбирается в военной технике! Повторяю вопрос: «Укажите типы и количество авиатехники на аэродроме Замость?»

— Группа бомбардировщиков и наш отряд ближней разведки.

— Вернемся немного назад. Вы выполнили в полном объеме свое задание?

— Да.

— Какие результаты разведки? Что вы обнаружили в районе Луцка, станции Киверцы и на шоссе Луцк — Владимир-Волынский?

— В самом городе мы обнаружили и сфотографировали позиции нескольких зенитных батарей, в Киверцах обнаружили расположение воинской части, а на шоссе засекли передвижение крупной артиллерийской части.

— Вы передали эти данные своему командованию?

— Нет.

— Как происходит передача информации, которую вы добыли во время полета?

— Обычно, после завершения полета, на аэродроме нас ожидает курьер-мотоциклист, который передает кассету с отснятой пленкой в передвижную фотолабораторию, где ее проявляют и дешифруют. Экипаж в это время пишет подробные рапорты, затем данные передают в штаб, где ими и распоряжаются по усмотрению командования.

— Такая процедура, предполагает определенную задержку по времени.

— Я позволю себе немного отвлечься. Вы позволите? Совсем немного! — только после одобряющего кивка Юрченко, он продолжил. — Основу стратегии блицкрига составляют удары мощных танковых и механизированных соединений. Они должны быстро продвигаться вперед и, конечно, очень нуждаются в самых свежих разведывательных данных. Даже при всем немецком порядке, путь заявки на проведение авиаразведки через штаб Колюфт до конкретной эскадрильи, а затем и обратное прохождение полученных данных занимают некоторое время, которое, как у вас говорят, на вес золота. Поэтому, учтя опыт последней военной компании, в вермахте стали практиковать, подчинение отдельных эскадрилий ближней разведки непосредственно танковым группам. Эти эскадрильи получают приказы прямо из штаба танковой группы через специально прикомандированных офицеров люфтваффе и передают добытые данные танкистам также через них.

— Как вы поступаете, если необходимо срочно передать информацию?

— Мы работаем, так сказать в режиме «прямого репортажа, с места событий».

— Вы передаете информацию по радио, непосредственно наземным частям?

— Да. У танкового командира есть специальная радиостанция, по которой он может связаться с нами и получить самые свежие данные.

— Или наоборот, поручить вам выяснить что ему необходимо, так?

— Да.

— А если по каким либо причинам радиосвязи нет, как вы поступаете?

— Если невозможно передать информацию по радио, то текстовые сообщения сбрасываются прямо на передовые позиции своих наземных частей.

— Это все? Вы ничего не хотите дополнить?

— Нет, это все господин офицер.

Тут, вытащив фотоснимок, который я получил от Усова, спросил:

— Что вы можете сказать об этом? — Только взглянув на снимок, Краузе опустил голову, и как-то стал меньше. Было полное ощущение того, что кто-то открыл краник и выпустил из него весь воздух. Лицо стало белее полотна.

— Краузе, почему вы молчите? Что это такое, объясните!

— Все дело в том, что экипажам самолетов-разведчиков поручают не только вести наблюдение за противником, но и контролировать передвижение, переброску и маскировку своих войск, что упрощает управление ими. Нам было приказано проконтролировать сосредоточение наших танков на плацдарме и проверить маскировку с воздуха.

— Ваше командование не боится, что, попав в плен во время выполнения задания, вы можете раскрыть замыслы своего штаба противнику?

— Это наша ошибка, фотографирование мы должны были сделать на обратном пути. Мы не предполагали, что у вас в полевых войсках есть специалисты, которые могут разобраться с нашей техникой, не уничтожив негативы, и у вас найдется оборудование, которое позволит сделать такие качественные отпечатки.

— Как видите, и на старуху бывает проруха! — Юрченко, это не переводи, а то он будет еще полчаса думать, что это значит.

— Понял, товарищ капитан!

— Ну, все! — распорядился я, — конец! — Курт Краузе дрогнул.

— Вы меня убьете? — спросил он тихо.

— Убивать? Зачем? — презрительно ему ответил Юрченко. — Ты, фриц, еще поживешь. Тебе будет предоставлена возможность дожить до поражения вашей фашистской Германии. Вы еще…

— Юрченко, все! — резко его прервал я. — Довольно! — Подозвав начкара, который, все время стоял под дубом, спросил:

— Где твои бойцы?

— Здесь, товарищ капитан!

— Давай их сюда!

Из кустов орешника вышел парень с автоматом, а за ним еще четыре бойца, все в маскировочных комбинезонах. Первый вышедший парень был высокого роста, немного сутулый, угрюмого лесного вида — такому только бродить за зверем по тайге. Не по годам, а, скорее, по выправке да по смелости взгляда, какой он поднял на меня, можно было безошибочно определить, что он давно в армии и привык к суровой солдатской службе.

— Фамилия, звание?

Выждав секунду, не отрывая от меня спокойных карих глаз, ответил не спеша, и не повышая голоса:

— Сержант Юмашев, товарищ капитан…

— Сибиряк, что ли?

— Угадали. С Енисея.

— Какой курс?

— Третий закончил.

— Специализация?

— Звукометрическая разведка.

— А в армии кем служил?

— Тоже в разведке. Болградская дивизия, разведрота.

Надо парня забрать к себе, но это немного позже…

— Он отстреливался?

— Да, было немного, — нехотя ответил Юмашев.

— Вот что, орлы! — Обращаюсь уже не только к Юмашеву, но и к его