Читаем без скачивания Жизненная сила - Фэй Уэлдон

К тому времени как Лесли сменил Джослин на Аниту, Сьюзен и Винни уже жили на Брамли-Кресент, улице, очень похожей на Брамли-Террас, только изогнутой — вероятно, повторяющей изгиб берега реки, ранее протекавшей вдоль границы сада, а теперь загнанной под землю, под фундаменты больших домов на Брамли-сквер. Сырость в подвалах понижала рыночную стоимость домов по меньшей мере на треть, и такое положение вещей сохранялось несколько десятилетий, пока жилищный бум восьмидесятых не сделал такой недостаток, как возможное оседание фундамента, несущественным. Цены домов на Брамли-Кресент всегда превышали цены домов на Брамли-Террас на двадцать процентов; при домах на первой из улиц сохранились сады, а сами дома были построены десятью годами раньше, поэтому им присуще немало подлинных георгианских особенностей — к примеру, балконы с узорчатыми решетками, лепные розы на потолках, мраморные камины, весьма претенциозные для особняков такого размера во времена их постройки и, я бы сказала, необычные, но чрезвычайно ценные спустя сто пятьдесят лет и пользующиеся спросом. Бывший дом Винни и Сьюзен на Брамли-Кресент оценивают в три четверти миллиона фунтов, наш с Эдом дом на Брамли-Террас — чуть ниже полумиллиона. Не знаю почему, но это обстоятельство вызывает у нас комплекс неполноценности. Из всех нас в этом районе продолжает жить только Лесли Бек. Здесь умерла Анита.

Подробности такого рода не занимали меня, пока я не начала работать в «Аккорд риэлтерс». Будьте снисходительны ко мне. Я похожа на самца птички-ткачика, который всю жизнь строит причудливые гнезда, собирает осколки стекла и блестящую фольгу и раскладывает перед своим домом. «Посмотрите, вы только посмотрите — для меня нет ничего невозможного! Как они блестят! Давай жить вместе, будь моей возлюбленной — ведь такого, как я, больше нигде не найдешь!»

Поначалу Сьюзен работала логопедом в местном отделе образования — в то время таким специалистам еще платили из государственного бюджета. Она не только гордилась своим домом, но и всеми силами поддерживала огонь в очаге, а ей помогал Винни, который недавно получил диплом врача и был рослым, дородным, шумным, эмоциональным, чувственным и исполненным энтузиазма. В то время они воспринимались как объединившиеся противоположности. Сьюзен сдержанна, усердна, подтянута и лишена чувства юмора. Но в те дни популярность неизменно завоевывал Винни, симпатии общества были на стороне гедонистов и бонвиванов, а Сьюзен любила мужа, перенимала его взгляды и вкусы и не пыталась сохранить собственную индивидуальность.

Винни работал на полставки в местной больнице и писал книги в серию «Здоровье — своими руками», которые хорошо продавались — достаточно хорошо, чтобы, когда пришло время перебраться из центра в пригород, Винни и Сьюзен смогли купить большой дом в лучшем районе Кью, рядом с Ричмондом, и благодаря этому по воле случая встречаться с нами в супермаркете. Однако их возможности были несравнимы с нашими с Эдом, не говоря уж о Розали, которой посчастливилось стать обладательницей страхового полиса Уоллеса.

Пожалуй, с работой в «Аккорд риэлтерс» мне пора завязывать: слишком уж приземленной и завистливой она меня сделала. Самое время прибегнуть к шокотерапии и перейти в какую-нибудь благотворительную организацию.

К тому времени как Анита вытеснила Джослин, Мэрион уже жила в полуподвальной квартире в доме Лесли Бека и имела статус студентки. В благодарность за сниженную до смешного плату за жилье она возилась с детьми Джослин, а кошелек пополняла, периодически подрабатывая приходящей няней в нашем кругу и занимаясь другой работой. Отец Мэрион был строителем в небольшом городке и часто сидел без дела, его жена довольствовалась положением праздной домохозяйки, а Мэрион, кукушонок в этом неопрятном гнезде, выросла рослой, стройной, большеглазой, утонченной девушкой. Свою трудовую жизнь она начала с нудной службы в банке; почти случайно ей поручили устройство и сопровождение передвижной выставки, которую финансировал тот банк. Так она познакомилась с моим мужем Эдом и в результате, прослушав курс изящных искусств при галерее «Куртолд», стала владелицей галереи в Уэст-Энде, более состоятельной, чем все мы. Конец краткой биографии.

Печально, что все мы, несмотря на старание держаться на равных и уверения, будто деньги — это не главное, занимали в нашем кругу положение, которое находилось в прямой зависимости от жилищных условий. Супруги Бек не могли не покровительствовать остальным, мы, середняки, сражались за первенство, а Мэрион была бедной родственницей. Она сидела с нами за столом, но помогала мыть посуду тем усерднее, чем выше был статус хозяйки дома. Таким образом, во власти Мэрион было определять этот статус. А мы считались с ее мнением: наша жизнь проходила у нее на глазах.

Вот такую компанию Лесли и Джослин время от времени собирали за своим обеденным столом. Само собой, мы считались гостями второго сорта. От Мэрион мы слышали, что у Беков бывают почти знаменитые и чуть ли не великие люди — ведущие архитекторы, писатели, политики, — но видимо, для столь торжественных приемов мы не годились. Мы утешались тем, что Лесли все равно нас любит и что он непременно пригласил бы нас, если бы не грандиозные планы застройки лондонских доков и центральных районов, в которых заинтересована компания «Эджи, Бек и Роулендс».

Но пойдем дальше, читатель, точнее, вернемся к драматическим событиям того дня, когда Лесли Бек поменял жену. Постучав в дверь, Розали услышала пронзительный визг. Неужели это кричат обычно флегматичные Хоуп и Серена, почему-то не ушедшие в школу? Розали захотелось потихоньку улизнуть, но она надеялась выпить утреннюю чашку кофе в компании Джослин, которая всегда держалась дружелюбно и приветливо, хотя и сдержанно. А Розали, особенно когда Уоллес уезжал в очередную экспедицию, часто бывало одиноко и тоскливо дома, к тому же малышка Кэтрин связывала ее по рукам и ногам. Кроме того, Розали нравилось сравнивать Кэтрин, бойкого и миловидного ребенка, с ее сводными сестрами, причем сравнение всегда оказывалось в пользу Кэтрин, а следовательно, и самой Розали. Портреты Лесли, Джослин, Хоуп и Серены висели на стенах коридора, их написала довольно известная художница, которая, по мнению Розали и Норы, симпатизировала Лесли, но возненавидела Джослин, Хоуп и Серену. На картинах их лица были бледными, как клецки, головы сидели на тоненьких шейках, торчащих над широченными плечами. Лесли же на портрете казался высеченным из каменной глыбы, шеи у него не было вовсе, но это его ничуть не портило, даже наоборот. Искусство есть искусство. Лесли Бек слыл его знатоком, а Джослин — нет. Поэтому «скверные карикатуры», по выражению мужа Сьюзен, Винни, продолжали висеть на стенах, вызывать восхищение, с каждым годом становиться дороже и своим видом свидетельствовать, что члены семьи Лесли никогда не будут слишком высокого мнения о себе, а если и попробуют возгордиться, то им хватит единственного взгляда на свои портреты, чтобы спуститься с небес на землю.

Для Розали и Уоллеса такой поступок, как заказывание собственных портретов и украшение ими стен, был столь же нетипичен, как ограбление банка, — это не в их стиле, им незачем поддерживать чувство собственного достоинства подобным способом. Мы с Эдом в то время тоже не считали себя основателями династии и не располагали временем для подобных затей, не говоря уж о лишних деньгах.

Читатель, я понимаю, что моя литературная палитра слишком богата персонажами; каким-то образом мне придется сделать так, чтобы они отчетливо запечатлелись в твоем воображении. А добиться этого нелегко. Чужая жизнь так же изобилует подробностями, как наша собственная, в нее включены события шестнадцати часов бодрствования и восьми часов сна — и только небесам ведомо, какие приключения мы переживаем в сновидениях. Следовательно, изложение этих подробностей на бумаге — задача не для малодушных. Сидя здесь, в офисе «Аккорд риэлтерс», я гадаю: удовлетворишься ли ты, читатель, которому известен точный рост Лесли Бека — несомненно, кто-нибудь из нашего круга однажды ночью с приглушенным и возбужденным хихиканьем измерил и рост Лесли, и длину его пениса, пять футов десять дюймов и десять дюймов — в состоянии эрекции соответственно (вот и еще одна деталь), выяснив, что длина пениса составляет точно одну седьмую от его роста, — отсутствием подобных сведений об остальных персонажах. А если из-за недостатка данных читатель сочтет приведенные цифры нормой? Если Розали косоглаза, вы ждете, что я сообщу об этом. Если Мэрион коротышка ростом четыре фута пять дюймов — тем более. (На самом деле она почти великанша ростом пять футов одиннадцать дюймов — теперь вы знаете и это.) А мой рост — пять футов три дюйма, что выглядит весьма трогательно.

Если помните, я — Нора, жена редактора Эда, та самая, которая пишет эту книгу, сидя днем в офисе «Аккорд риэлтерс».