– Голову можно было обмотать платком или призакрыть ее как-то иначе.
– Хм… Значит, Николая могли вывести под видом набравшегося до состояния риз отдыхающего.
Следуя этой версии, Кира тщательно исследовала пол до самой двери.
– Хм… – повторила она. – Тут есть какие-то следы.
В коридоре пол был застелен ковровой дорожкой практичного темно-вишневого цвета. На такой дорожке трудно было заметить пятна крови, как, впрочем, и многие другие пятна. Пока Кира, опустившись на четвереньки и ощупывая ладонями мягкое ворсовое покрытие, осматривала коридор, Леся осторожно заглянула в шкаф и под кровать. Других мест, где можно было бы спрятать тело, в номере не оказалось.
На всякий случай Леся задрала голову и убедилась, что тела нет и на потолке.
– Ага, значит, все-таки тут его нет. Значит, все-таки тело вывели из номера.
Тут из коридора вернулась Кира с новостями.
– Ковровое покрытие в нескольких местах слегка влажное и липкое. Думаю, что это влажное и липкое – кровь убитого. Вот, посмотри!
И она сунула под нос не успевшей отшатнуться Лесе свои перепачканные чем-то красным пальцы.
– Фу! Вымой скорее руки!
– Не могу. Это свидетельство!
– Свидетельство чего?
– Убийства!
– Ты хочешь сознаться в убийстве?
– Почему я?
– Потому что окровавленные руки обычно бывают у убийц. Вымой их, если не хочешь неприятностей.
Кира вняла совету подруги и помчалась обратно в ванную. Отмыв руки, она вернулась и с озабоченным видом посмотрела на Лесю:
– И что будем делать?
– Ну… Пойдем к себе. Спать.
– Спать?! Да ты что?! На наших глазах было совершено преступление. Убийство!
– Не на наших, – напомнила подруге Леся. – Если бы на наших, то мы с тобой, я думаю, сейчас бы так спокойно тут не стояли и не разговаривали. Нас бы уже устранили. Как опасных свидетельниц. Как подумаю об этом, прямо дрожь по телу.
– Это от холода.
Действительно, в номере по-прежнему было очень прохладно, хотя Николай, войдя в номер, тут же закрыл окно.
– Слушай, а ведь окно открыл убийца!
– Убийца?..
– Или его сообщник. Да-да! Сообщник, скорее всего кто-то из обслуживающего персонала отеля, воспользовался служебным ключом, вошел в номер Николая, открыл окно и впустил в номер убийцу.
И подруги, даже не подумав о том, как это может быть для них опасно, подскочили к окну, открыли оконную створку и, не обращая внимания на сыпавшийся на них сверху снег, улеглись на подоконник.
– Запросто мог запрыгнуть, – заявила Кира, прикинув расстояние от снежного сугроба под окном до самого окна. – Тут до земли не больше полутора метров.
– Ага. Даже меньше.
– Жаль, что ничего не видно.
Падавший с неба пушистый снег основательно засыпал все вокруг. Так что если под окном Николая и были следы убийцы, то они давно исчезли под белой пушистой пеленой. Подруги захлопнули окно и опустили пластиковые шторы. Только теперь они почувствовали себя более или менее уверенно. Открытый темный провал окна как-то беспокоил их. Им казалось, что за окном в темноте и вьюге бродит некто ужасный.
– Предположим, убийца проник в номер через окно, – дрожащим то ли от холода, то ли о волнения голосом проговорила Леся. – Но когда мы вошли, в номере никого не было.
– Убийца мог спрятаться.
Леся вторично заглянула под кровать и осмотрела шкаф, на сей раз более внимательно. И она была вознаграждена за свои усилия.
– Смотри. Это что такое?
Леся вылезла из-под кровати, стряхивая с себя серые комочки пыли. Руки бы оторвать здешним горничным! Но главным Лесиным трофеем была не пыль, а нечто длинное и блестящее.
– Цепочка.
– Золотая?
– Не похоже. Скорее медь или латунь.
– Значит, дешевка.
Кира кивнула и спросила:
– А больше под кроватью ничего нет? Может, медальон или крестик?.. Ну, знаешь, какие обычно носят на цепочке.
На этот раз под кровать полезли обе подруги. Искали довольно долго, но были вознаграждены за свои усилия. Нашли крохотную монетку, закатившуюся под плинтус.
– Странная какая монетка, – в задумчивости пробормотала Кира. – По виду очень старая.
В середине монетки было проделано грубое, с рваными краями, отверстие для того, чтобы носить ее на цепочке.
– Гвоздем пробили, – определила Кира. – Видишь, с одной стороны металл словно выгнулся.
– Да, вижу.
Девушки стали разглядывать свою находку. Чеканка на монете почти совсем стерлась от времени. Тем не менее подругам удалось рассмотреть несколько цифр и фрагмент лица какого-то монарха в царском венце.
– Старинная серебряная монетка и медная цепочка. Может быть, они принадлежали Николаю?
Подруги переглянулись и покачали головой. Вряд ли Николай стал бы носить такую дешевку. У него на шее, помнится, красовалась внушительных размеров золотая цепь. И цепь похожего плетения – тоже золотая – обвивала его смуглое запястье.
– Значит, цепочку и монетку потерял убийца, – почему-то шепотом произнесла Леся.
Теперь она уважительно смотрела на свои находки. Еще бы! Улики!
– А мы их нашли. Мы нашли свидетельства преступления!
– Сами по себе, без тела Николая, они никакие не свидетельства, а так… Тьфу и растереть. Если мы явимся с ними в здешнюю полицию, нас пошлют куда подальше. Скажут, что их потерял кто-то из персонала или прежние постояльцы.
Между прочим, учитывая слой пыли, который лежал под кроватью, эту версию тоже не следовало сбрасывать со счетов.
– А еще говорят, что австрияки и немцы аккуратны до отвращения. А тут – такая грязь!
– Так в отеле же весь персонал – это либо турки, либо мавританцы, либо индийцы. Австрияки не только аккуратны, они еще и экономны до безобразия.
– Но они могли хотя бы проверять качество работы своих сотрудников. А то какая-то странная экономия получается.
Леся пожала плечами, потом в задумчивости проговорила:
– Если верно, что у забравшегося в номер убийцы был сообщник из персонала, то надо это выяснить.
– А как?
– Очень просто. Сейчас пойдем к портье и расскажем жалостливую историю о том, как сегодня днем оставили в номере у нашего хорошего друга Коли свои перчатки.
– И что?
– Скажем, что перчатки пропали. А Коля уверяет, что их взял кто-то из обслуживающего персонала. По ошибке.
– Как можно взять по ошибке перчатки?
– Ну, тогда пачку сигарет.
– Это отель для некурящих.
– Тогда рекламную брошюру!
– Можно подумать, великая ценность.
– Вот именно! Именно что дрянная вещица. Скажем, что произошла ошибка. Что на буклете были записаны крайне важные для нас номера телефонов. Что мы никого не обвиняем в краже – боже сохрани, – но хотели бы поговорить с той девушкой, которая убиралась сегодня в номере Николая.
И подруги отправились к портье. Он немного удивился, что номер телефона, записанный на пропавшем буклете, понадобился девушкам так безотлагательно, во втором часу ночи, но с истинно арийской сдержанностью пообещал, что наведет справки о буклете и сразу же сообщит им.
– Сейчас в отеле остался только дежурный персонал, – вежливо объяснил портье. – Горничные явятся к семи утра. А электрики и прочие мастера, которые также могли входить в номер вашего друга и случайно прихватить ваш буклет, придут не раньше восьми.
– Значит, до утра у нас нет никаких шансов?
– Решительно никаких. Разве что ваш друг сам вспомнит, кто именно был сегодня у него в номере.
Увы, Николай уже никогда и никому ничего не сможет сказать. Но говорить об этом портье девушки не стали. Все равно никто им не поверит, если они даже и расскажут правду. Без тела Николая их история – всего лишь пьяный бред. А тело, увы, совсем не подумав о последствиях, усвистало куда-то.
– В такой снегопад его могут закопать в любом сугробе. Гарантировано, что до весны никто не найдет беднягу.
Подруги вернулись к себе в номер и стали ждать утра. Однако уже к шести часам муки совести стали совершенно невыносимы.
– Я больше не могу молчать!
– Я тоже!
– Нужно идти и каяться.
– И будь что будет! По крайней мере нам себя упрекнуть будет не в чем!
И девушки, нахлобучивая прямо на ходу шапки и с трудом попадая в рукава пуховиков, помчались в полицию.
Тут их встретили прохладно. На улице было минус восемь. А температура в полицейском участке, когда подруги сообщили о предполагаемом убийстве, упала еще ниже. Дежурный с невозмутимым выражением лица выслушал ломаный английский подруг, а потом спросил:
– Вы ведь русские?
– Да-да!
– И вы вчера вечером пили? Я не ошибаюсь?
– Нет. Но какое это имеет отно…
– Вы много пили, а потом увидели вашего друга на полу в луже крови.
– Да, но…
– И вам стало плохо.
– Нам стало страшно.
– Верно, плохо и страшно. И вы снова закрылись в ванной комнате. Наверное, вас стошнило.
– Не нужно подробностей! – разозлилась Леся.
– Да, хорошо, – кивнул головой полицейский. – Но потом вам стало лучше, вы снова выглянули из ванной комнаты и никого уже не увидели? Я все верно понял?
