в шкафчике над раковиной в поисках, а затем наклоняюсь и дергаю ручку на шкафчике внизу.
Прохладный поток воздуха обрушивается на меня еще до того, как мои уши успевают уловить звук открывающейся двери ванной, и я тут же вздрагиваю.
— Хорошие трусики.
Я оборачиваюсь и вижу Громова в дверном проеме, его волосы выбритые по бокам, длинная часть взлохмачена, торчат во все стороны. Без рубашки. На нем пижамные штаны из серого хлопка, ткань настолько тонкая, что цепляется за каждую частичку его тела. То, как они драпируются, делает ситуацию еще хуже, чем если бы он стоял здесь передо мной голым. То, как он выглядит, просто кричит о сексе, особенно учитывая тот факт, что у него стояк.
И я не могу перестать смотреть на это.
Громов замечает и ухмыляется, — Тебе нравится то, что видишь? — спросил он, — Ты можешь попробовать его еще раз, если хочешь. Я не против.
— Ты дурак? — шиплю я, — Ты в моей ванной. И дверь настежь открыта, — и я стою в нижнем белье, и только сейчас до меня доходит. Я прикрываю грудь рукой и тянусь к груде одежды на полу. Боже мой, я ношу бабушкины трусы.
Он входит внутрь и закрывает за собой дверь, — Так лучше?
— Это не было приглашением, — говорю я, — Что с тобой? Убирайся из моей ванной. У тебя нет границ?
— Ты только что жаловалась, что дверь открыта, — говорит он, — Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь увидел, как ты пялишься на мой член, как будто это кусок стейка, а ты голодное животное.
— Ты точно дебил, — говорю я, стиснув зубы, — Отвернись, я оденусь.
Я почти удивляюсь, когда он действительно это делает, и с трудом засовываю ноги обратно в джинсы.
— Ты уверена, что хочешь надеть эти джинсы? – спросил он, — Просто, эти трусики не совсем… откровенны., тогда на тебе было кружево.
Я содрогнулась от того, что он только что видел меня в трусах размером практически с простыню, — Я думала, мы договорились никогда больше не говорить об этом инциденте. Почему ты все еще здесь? Я сказала тебе уйти.
— Инцидент? Это так теперь называется?
Он повернулся, а я пользуюсь случаем, чтобы задержать взгляд на его голой спине. Его мускулы четкие, от плеч вниз по всей длине его подтянутого тела, V-образная форма его спины переходит в конус, где его талия частично скрыта лентой на брюках. Я делаю паузу, останавливаясь, чтобы проверить его идеальную задницу, вспоминая, как я чувствовал ее в своих руках той ночью.
Громов оборачивается и ловит меня, и я чувствую, как мое лицо краснеет. Он бросает на меня такой самодовольный взгляд, который говорит, что он знает, что я его осмотриваю. Его член все еще тверд, как камень, и мне интересно, нормально ли это. Это не может быть нормальным, верно? У него должно быть какое-то заболевание. Для него не может быть обычным вести такой разговор с гигантской эрекцией. И я имею в виду это буквально. Он не совсем маленький.
Тот факт, что он стоит здесь, меня раздражает, — Ты понял, что я имела в виду, что тебе нужно выйти отсюда, а не закрывать за собой дверь и оставаться внутри. Очевидно же. Нормальные люди так не поступают, — я указываю на его штаны со стояком, — Ты собираешься что-то с этим делать?
— Ты хочешь помочь мне что-нибудь с этим сделать, принцесса? — спрашивает он с хрипотцой.
— Ага, — говорю я, —Почему ты такой извращенец?
— Как мило, — говорит он, отворачиваясь от меня и направляясь к туалету, —Ты думаешь, это потому, что я считаю тебя сексуальной? Это утренний стояк, принцесса. Ничего личного.
— Боже мой, ты собираешься отлить здесь, прямо передо мной? – спрашиваю я.
— Ну, я пришел сюда, чтобы отлить, и, поскольку ты настаиваешь на том, чтобы поболтать вместо того, чтобы выйти из ванной и позволить мне заниматься своими делами, тогда да, я собираюсь отлить здесь, — он засунул большой палец под пояс штанов и посмотрел на меня, — Хочешь остаться и посмотреть?
— Ты самый наглый и беспринципный человек, которого я когда-либо встречала.
— Дай мне время, принцесса, — говорит он, сбрасывая штаны. Я вижу его член сбоку и правую ягодицу. Я не могу поверить, что он только что разделся передо мной, как будто меня здесь нет, — Ты еще ничего не видела. А я буду здесь все лето.
Не знаю, угроза это или намек, и знать не хочу. Даже не пытаясь скрыть свое раздражение, я выхожу из ванной и закрываю за собой дверь, наверное, слишком громко. Вернувшись в свою комнату, я решаю держаться подальше от него. Он грубая свинья, которая явно просто пытается вывести меня из себя. И это работает.
Он только что сказал, что я застряну с ним на все лето?
Я знала, что меня отправят в наш загородный дом, но если Громова тоже туда отправят?
После того как я проверила что ванная освободилась, я сделала все свои дела и спустилась в низ, на кухню.
— Доброе утро, Катюш, — говорит Милана, — Тебе хорошо спалось?
Я краснею, вспоминая сон. Кошмар - лучшее слово для этого. Хорошо ли я спала? С ярким сексом с её сыном? Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова уснуть? Как будто моя жизнь превращается в какое-то порно.
Даже если у него самое офигенное тело, которое я когда-либо видела, он вне пределов. И не только потому, что он мой новый сводный брат, я имею в виду, что мы даже не родственники, я просто не могу представить, какой скандал может быть связан с этим, но потому, что это Громов. Он самый грубый, самый грязный, самый распутный парень, которого я когда-либо встречала в своей жизни.
Я прочищаю горло, — Я отлично выспалась, — сказала я.
Милана отпивает из стакана что-то похожее на зеленую жижу. Сейчас семь утра, и она идеальна, даже без малейшего макияжа, ее кожа алебастровая и безупречная. На ней штаны для йоги и майка, которая обнажает подтянутый живот. Стоя перед ней, я
