Читаем без скачивания Заговор невест - Лиза Хендрикс

Брэмбл-Корт, поместье семейства Ханраханов, раскинулся на невысоком холме к северо-востоку от Килбули. Холм не был самым высоким в округе, но наверняка самым красивым – он порос лесом, и с него можно было увидеть деревню и окружающую местность. В хорошую погоду – Тара была уверена в этом – с верхнего этажа дома можно было разглядеть вдалеке синюю полоску моря.

Большой серый каменный дом был выстроен в стиле особняков старой англо-ирландской аристократии, правившей этой страной и грабившей ее на протяжении многих веков. Тара хорошо подготовилась и знала, что Мик Ханрахан, дед Бранена и основатель династии, купил полуразрушенное здание у английских наследников прежних владельцев в начале сороковых годов, как только скопил достаточно денег, чтобы иметь возможность его приобрести. С реставрацией и модернизацией пришлось ждать до тех времен, когда отец Брайена добился еще больших успехов в конце шестидесятых. Семейство окончательно перебралось на холм только в тот год, когда Брайен пошел в школу, что частично объясняло, почему деревня все еще считала его своим парнем.

Странно было не то, что семейство купило это большое поместье – некоторые разбогатевшие семьи поступили так же в первые десятилетия создания республики, – но то, что оно продолжало в нем жить постоянно. Ведь дом в Лимерике, Голуэйе или в Дублине гораздо больше бы их устроил. Даже Брайен был привязан к этому месту. Пусть у него была роскошная квартира в Дублине и постоянные номера в прекрасных отелях по всей Европе, но Брэмбл-Корт оставался его домом, и он возвращался туда всякий раз, как только ему позволяли дела.

Тара и Финн подъехали по широкой, усыпанной гравием подъездной аллее для карет к крыльцу особняка и вышли из фургона. Финн сделал последнюю затяжку, бросил сигарету и растоптал окурок каблуком.

Дворецкий в черном костюме открыл дверь и поздоровался с ними таким хриплым и низким басом, что по спине у Тары пробежали мурашки, несмотря на его дружелюбное лицо. Он взял у них куртки и проводил в помещение, которое назвал оранжереей. Это была комната с высокими окнами и тепличными растениями. В одном ее конце на стуле с высокой спинкой сидела крохотная женщина с совершенно седыми волосами и глазами такого ярко-синего цвета, что Тара невольно вспомнила перья павлиньего хвоста. Перед ней стоял поднос, полностью сервированный для чая.

Она знаком подозвала гостей.

– Я как раз пила чай. Садитесь, садитесь, пока вода не остыла. Мы представимся друг другу как положено, а я буду разливать чай. Вы садитесь сюда, мисс, здесь я вас лучше буду ощущать. – Она похлопала по кушетке слева от себя, потом посмотрела на Финна: – А вы, сэр, садитесь рядом с ней.

Она явно привыкла к тому, что ее слушаются, и Тара не собиралась становиться исключением. Она села туда, куда ей приказали.

Несмотря на свои девяносто лет или даже больше, миссис Ханрахан разлила чай твердой рукой и передала им чашки. Тара представила ей Финна и назвала свое имя. Миссис Ханрахан улыбнулась, когда Финн взял хрупкую фарфоровую чашку с блюдцем в свои громадные клешни.

– Мне следовало приготовить для вас большую чашку, мистер Келлехер, но Линч заверил меня, что именно этот сервиз подобает подать людям с телевидения. Насколько я поняла Эйлин Макенрайт, вам следовало быть женщиной.

– Жаль вас разочаровывать. – Финн улыбнулся ей своей обаятельной улыбкой. – Но я могу надеть юбку, если хотите.

Тара толкнула его ногой, но миссис Ханрахан весело рассмеялась.

– Это было бы то еще зрелище! Не мерещится ли мне акцент графства Мейо в вашем произношении?

– Я из Суинфорда, – сообщил Финн.

– А, так я и думала. Мой отец родился в Каслбаре.

– Совсем рядом, – произнес Финн таким тоном, который подразумевал, что, возможно, его семейство было знакомо с ее семьей, пусть даже с тех пор сменилось несколько поколений. – А Тара – девушка из Керри.

– По выговору не похоже, – усомнилась миссис Ханрахан.

– Мой режиссер заставил меня брать уроки, чтобы я избавилась от акцента, и лишь после этого выпустил меня в эфир, – объяснила Тара. – Он сказал, что с таким акцентом меня не поймет никто к востоку от Килларни.

– Значит, вы из глубинки? – спросила миссис Ханрахан по-ирландски.

– Из Баррадуфа. – Тара легко перешла на родной язык. – Но моя мать родом из Вентри, и она говорила дома по-ирландски, так что у нас у всех такой акцент.

Эйлис кивнула, и Тара расслабилась. Все оказалось довольно просто. Как правило, пожилые люди, узнав, откуда она родом, начинали испытывать к ней доверие. Пускай район, где говорят по-ирландски, был старым и заброшенным, но в нем сохранилась магия, последние следы древней Ирландии. Любой человек, имеющий с ним связь, оказывался хранителем этой магии. По крайней мере это свидетельствовало, что ты не какой-нибудь прохвост из Дублина, вознамерившийся отнять у деревенского люда принадлежащую ему землю или выставить его на посмешище.

Они уничтожили целый чайник чаю и полное блюдо затейливых пирожных и печенья, и лишь после этого миссис Ханрахан сочла приличным начать деловой разговор.

– Итак, – она отставила в сторону свою чашку, – вы собираетесь сделать передачу о моем внуке. Разве до сих пор их было недостаточно?

– Очевидно, нет, – ответила Тара. – Мой продюсер хочет сделать еще одну. – Финн фыркнул, и Тара снова толкнула его ногой. – А потом я узнала о бойкоте и поняла, что из этого может выйти чудесный сюжет.

– И чего же вы хотите от меня?

– Чтобы вы перед камерой рассказали о детстве Брайена, каким образом он добился такого успеха, что вы думаете о его компании, ну и всякое такое. Потом мне бы хотелось, чтобы вы объяснили, почему согласились помочь женщинам в их бойкоте.

– А кто вам сказал, что я согласилась?

Этот ответ застал Тару врасплох, но Финн возразил:

– А зачем тогда вы теряете с нами время?

– Все-таки развлечение, – усмехнулась миссис Ханрахан. – В последнее время в этом доме бывает слишком мало новых людей.

– Вы когда-нибудь давали телеинтервью? – спросила Тара.

– Думаю, вам известно, что не давала, если вы как следует подготовились. Я была женой Мика, потом матерью Томаса, а теперь я бабушка Брайена. До сих пор ни у кого не возникало желания поговорить со мной о чем-нибудь.

– Ну а у меня возникло.

– Не сомневаюсь. – Миссис Ханрахан кивнула и отпила чая. – Но я не уверена, что хочу говорить с вами, особенно насчет бойкота. Он поставит мужчин в неловкое положение. Брайен плохо относится к неловким положениям. Он всегда был таким.

– Я не стану делать вид, будто зрители не сочтут ситуацию забавной, – ответила Тара. – В конце концов, это ведь просто смешно: все женщины деревни решили заставить своих холостяков жениться на одиноких девушках. Но я могу рассказать ее, никого не высмеивая. И я не позволю выпустить передачу в эфир, пока бойкот не закончится – сработает он или нет. Надеюсь, мужчины отнесутся к этой истории с юмором, когда все останется позади.

– Все это прекрасно, но какие у меня гарантии, что вы не передумаете, когда вернетесь в Дублин?

– Только мое слово, но я даю вам то же обещание, какое дала другим женщинам вчера вечером. – Тара не решилась даже бросить взгляд в сторону Финна, когда повторила свое заявление о предварительном просмотре окончательного варианта репортажа с правом отказаться от его показа. Он сидел очень тихо на своем конце кушетки.

Миссис Ханрахан прищурилась и оценивающим взглядом окинула Тару.

– Вы действительно хотите снять эту историю, я правильно вас поняла, леди?

– Хочу. Обе эти истории.

– Эйлин сказала, что вы остановились в гостинице.

– Да, мадам.

– Я позвоню вам туда, когда приму решение.

На этом беседа закончилась. Тара и Финн попрощались и забрали свои куртки у дворецкого, который стоял у двери, словно знал, когда они будут покидать дом. Они вышли и попали под единственный сверкающий луч солнца, который пробился сквозь сплошные облака.

– Что, черт побери, происходит? – сердито спросил Финн, когда они оказались внутри фургона. – Ты не можешь предоставить любой женщине в деревне возможность зарезать твой репортаж, если ей не понравится, как она выглядит перед камерой!

– Это твоя работа – сделать так, чтобы ей понравилось, правда? Не было бы вообще никакого репортажа, если бы я не дала им слово, что они первыми его увидят. Это их мужчины. Их сыновья и двоюродные братья, племянники и друзья. Возможно, им и хочется пропустить их сквозь адское пламя, чтобы заставить жениться, но они не позволят чужакам выставить их на посмешище перед всем миром. А их увидит весь мир, Финн. Все новостные агентства подхватят этот сюжет – от Си-эн-эн до Би-би-си и Рейтер.

– Если репортаж вообще когда-нибудь выйдет в эфир. Не могу поверить, что ты так подставилась только для того, чтобы взять верх над Брайеном Ханраханом.