группу «Дон» ждали. Накануне из Москвы пришла шифрованная радиограмма о прибытии семерых спецназовцев и распоряжение о том, что группе необходимо оказать всяческое содействие.
Адрес спецназовцы нашли быстро, они прекрасно умели ориентироваться в любом городе, даже совсем для них незнакомом. Это был типичный для белградских окраин двухэтажный особняк, ничем не отличавшийся от сотен других таких же особняков.
Богданов позвонил в старомодный колокольчик, висевший на двери. Вскоре на крыльцо вышел мужчина средних лет, молча окинул взглядом всю группу, а затем с вежливой полуулыбкой взглянул на Богданова.
– Странная погода у вас в Белграде, – сказал Богданов мужчине. – Не понять, то ли осень, то ли весна.
– А вы побывайте у нас зимой! – ответил мужчина. – Вот где неразбериха! Утром – солнце, вечером – снег.
Это были пароль и отзыв. Их Богданову и остальным спецназовцам сообщил полковник Мостовой.
– Проходите, – сказал мужчина, обращаясь ко всем одновременно, и отступил в сторону, давая возможность гостям войти в дверь.
Бойцы очутились в просторной полутемной комнате, напоминающей одновременно и гостиную, и старорежимную, дореволюционных времен, приемную какого-то вельможи. Их встретила молодая светловолосая женщина и молча кивнула им головой. Богданов кивнул в ответ и едва заметно улыбнулся. С женщинами, кем бы они ни были, он не мог здороваться без улыбки. Такая у него была привычка.
– Можете называть меня Радованом, – произнес мужской голос за спиной спецназовцев. – А ее – Миланой.
– Ну, а мы представляться не будем. – Богданов опять улыбнулся. – Уж извините…
– Я понимаю, – сказал мужчина, помолчал и добавил: – Вчера нам сообщили о вас из центра и велели оказывать вам всяческое содействие. Говорите, что вам надо.
– Не так уж и много, – сказал Богданов. – Во-первых, переместиться из Белграда в Тегель. Это – Германия, зона французской оккупации. Там есть аэродром, который принимает гражданские самолеты…
– Мы знаем, – сказал мужчина, представившийся Радованом.
– Отлично, – сказал Богданов. – И сделать это нужно как можно скорее.
– Переправить нужно вас всех? – спросил Радован.
– Да, – ответил Богданов.
– Понятно. Документы прикрытия у вас имеются?
– В Москве нам сказали, что этим займетесь вы, – ответил Богданов.
– Да, мы получили такое распоряжение, – сказал Радован. – Остается придумать легенду и в соответствии с легендой изготовить документы.
– Тогда давайте думать, – сказал Богданов.
– Это – к ней. – Радован указал на женщину.
– Ну, к ней так к ней, – развел руками Богданов и посмотрел на женщину: – Вы говорили, что вас зовут Милана?
– Да, – коротко ответила женщина.
– Тогда, Миланочка, изобретайте нам легенду. И чем скорее, тем лучше. Мы, видите ли, очень торопимся. Кстати, сколько времени займет изготовление документов?
– К вечеру будут готовы, – сказала женщина.
– Что, на всех семерых? – не поверил Дубко.
– Именно так.
– Превосходно, – сказал Богданов. – Тогда – вернемся к легенде.
– Легенда такова, – сказала Милана. – Вы все – югославы. Сербы. Вы летите в Германию на заработки. Сейчас многие югославы стремятся попасть в Западную Германию, чтобы заработать. Так что ваше появление там никого особо не заинтересует…
– А что же, в Югославии для всех не хватает работы? – поинтересовался Терко.
– Хватает, – ответила Милана. – Но в Западной Германии платят больше.
– Это почему же так? – удивился Терко.
– Об этом можете спросить у политиков. Если, конечно, представится такой случай. – Женщина чуть заметно улыбнулась. – А мы – не политики…
– Обязательно спрошу! – самым решительным тоном пообещал Терко. – И непременно сообщу вам их ответ. Чтобы и вы тоже знали!
– Договорились. – Милана улыбнулась чуть заметнее и взглянула на Богданова. – А теперь нам нужно придумать для каждого из вас сербские имена и фамилии. И, разумеется, накрепко их запомнить.
– Но только, пожалуйста, что-нибудь попроще! – сказал Терко. – А то ведь не запомню! Конфуз получится. Нежелательные последствия. Например, как в прошлый раз. Назвали меня таким имечком, что не выговорить! Ахмед Сулейман Ибрагим-бек ибн… Ты не помнишь, как было дальше? – Он повернулся к молчаливо сидевшему на стуле Дмитрию Еремину. – Вот и я не помню! Хорошо, что никто тогда не спросил, как меня зовут! А если бы спросили? Так что, барышня, вы там поаккуратней…
После таких слов все присутствующие, включая Радована и Милану, зашевелились, заулыбались и вообще почувствовали себя свободнее.
– Обязательно учту ваше пожелание и дам вам самое простое имя, – пообещала Милана. – Скажем, Вук Илич вас устроит?
– Ну, это совсем другое дело! – радостным голосом ответил Терко. – Это я запомню! А то Ахмед Ибрагим Сулейман ибн… Я – человек бесхитростный, мне что-нибудь попроще…
– Почему именно сербы? – спросил Богданов, когда всеобщее веселье утихло.
– Сербский язык отчасти похож на русский, – пояснила Милана. – Те, кто не знает ни сербского, ни русского языка, так вот запросто их и не отличат. Так что, попав в Германию, вы сможете общаться на русском языке. Лучше все же – короткими фразами. На всякий случай. А то вдруг рядом с вами окажется какой-нибудь полиглот!
– Вполне разумно, – одобрил Павленко.
– Теперь вот что еще, – вступил в разговор Радован. – Одежда-то на всех вас – явно советского производства и покроя…
– И что же? – недоуменно посмотрел на Радована Богданов.
– Откуда все семеро югославов взяли советскую одежду? И почему именно советскую? Ладно бы кто-то один, а то вся компания! Как-то подозрительно…
– А ведь и вправду! – хлопнул себя по лбу Богданов. – Вот что бывает, когда собираешься в спешке! Обязательно чего-нибудь не учтешь! Благодарю за то, что обратили внимание. Но как же быть?
– Переодеться в костюмы югославских пролетариев и крестьян, – пожал плечами Радован. – Только и всего.
– Да, но…
– На втором этаже у нас имеется небольшая костюмерная, – сказал Радован. – Ступайте за мной. Там вы можете подобрать себе что-нибудь подходящее.
– А вы здесь, оказывается, предусмотрительные! – одобрительно произнес Дубко.
– Думаю, что не более, чем вы, – сухо произнес Радован. – Итак, переодевайтесь и спускайтесь вниз. Милана вас сфотографирует. Фото нужны для документов.
Через полчаса все семеро спецназовцев, одетые в одежду югославских пролетариев и крестьян, спустились на первый этаж. Новая одежда удивительно их преобразила. Теперь,
