— Вы и сейчас красавица! Вы что же думаете, что он за это время не изменился? К тому же он ведь должен догадываться, что прежней остаться невозможно. Это просто невозможно! К тому же, если он нашел вас спустя столько времени, значит, ему зачем-то это было нужно?
— А вдруг он просто поглумиться надо мной хочет? Отомстить? Вдруг он задумал насладиться теми разрушениями, что сотворило со мной время?
— Человек, который по-настоящему любил, не может так поступить, — Ответила Саша убежденно.
— Вы слишком наивная девочка, — Вера Семеновна с сомнением покачала головой. — Чем сильнее человек любил, тем больше подлостей он может совершить, когда разлюбит. Человеческая природа слишком противоречива. В каждом из нас с известной долей комфорта уживаются и ангелы, и демоны.
— И все же мне хочется верить в лучшее. А что он вам написал?
— Он написал, что счастлив видеть меня здесь. Рад, что я в добром здравии, что я ничуть не изменилась. Вот старый лис! — линялые голубые глазки старой леди зажглись юношеским огнем. — Еще он писал, что все эти долгие-долгие годы помнил обо мне. Женился, конечно, но обо мне помнил. Год назад он овдовел. Думал, что не переживет этой потери, сам уже начал готовиться к смерти, но дети обучили его работать на компьютере. Он говорит, что после этого к нему вернулся интерес к жизни. Интернет, говорит, спас его от одиночества, а уж когда он меня нашел, так, вообще, будто помолодел лет на двадцать. Робко так, на свидание меня пригласил. Не откажете ли вы мне, говорит, в чести отужинать со мной. Тем самым, говорит, вы сделали бы меня несказанно счастливым. Весьма галантный кавалер, весьма! Кстати, Валерий Петрович ушел в отставку в чине генерала. К тому же он еще и состоятельный. Очень завидный жених. Судите сами, как я могу отказаться от свидания с таким мужчиной? В моем возрасте, милочка, разбрасываться кавалерами крайне неосмотрительно. Ведь каждый из них может стать последним.
Саша еле сдержала улыбку. Она-то в свои тридцать шесть убеждена, что ей уже ничего не светит, что муж был ее последним мужчиной. А впереди годы одиночества и запустения.
— А чем я могу вам помочь? — спросила она с отчетливым оттенком зависти в голосе.
— Ах, милочка! Мне совет ваш нужен, как дамы с изысканным вкусом, как мне нарядиться, чтобы не выглядеть слишком старой и слишком жалкой?
— Не говорите глупостей! — искренне возмутилась Саша. — Вы не выглядите жалкой. К тому же мне ли вас учить наряжаться? Вы же настоящая икона стиля.
— Вы мне льстите, милочка.
— Вы хотите еще комплиментов? Что ж… Вы самая элегантная из моих клиенток. Еще я уверена, что очень немногие ваши ровесницы выглядят в вашем возрасте так же как вы. А вам на вид не дашь больше пятидесяти пяти.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Вера Семеновна. — Мне сейчас редко делают комплименты, все чаще приходится на них напрашиваться, а это, согласитесь, несколько унизительно.
Саша подумала, что чем напрашиваться на комплименты, проще принять свой возраст, принять свое старение как неизбежность и стариться достойно, без всех этих нелепых ухищрений по продлению молодости. Хотя осуждать легко, а кто знает, что ждет ее, Сашу, когда ей перевалит за семьдесят? Ей бы хотелось, чтобы рядом был любимый мужчина, с которым бы они старились вместе. А бегать по свиданиям в преклонном возрасте…Это, безусловно, достойно восхищения, но ей, Саше, этого не хотелось бы. Тем более быть одинокой, никому не нужной старухой. И хотя, казалось бы, ей пока рано об этом думать, но уже сейчас есть предпосылки к тому, что быть ей одинокой старухой, раз уж она сейчас одинокая женщина средних лет без каких бы то ни было перспектив на изменение этого статуса…
Саша внимательно посмотрела на Веру Семеновну. Безусловно, она не выглядела на пятьдесят пять, но и на даму за семьдесят похожа не была. Она была все еще красива. Не хранила следы былой красоты, а была именно красива зрелой, увядающей красотой. Было видно, что к помощи пластической хирургии она прибегала, но без фанатизма. Всегда была подчеркнуто элегантна, всегда на каблуках. Никогда Саша не видела Веру Семеновну с вульгарным макияжем, которым иногда грешат пожилые дамы: никаких тебе тонн тонального крема и пудры, кричащих пятен румян, яркой помады. Всегда легкий естественный макияж. Пожалуй, Саша была несправедлива к Вере Семеновне — она стареет именно достойно. Не предается унынию, открыта всему новому, живет, а не доживает. Саша улыбнулась:
— Вера Семеновна, ничего не бойтесь! Ваш Валерий Петрович будет вами очарован, даже не сомневайтесь. Мне почему-то кажется, что с возрастом вы стали только лучше, мягче. Научились ценить мужчин.
Вера Семеновна утерла уголки глаз кружевным платочком.
— Спасибо, милочка, спасибо! А еще говорят, что молодежь у нас пошла черствая, эгоистичная. Правильно, я не верила. Знаете, мне кажется, если я когда-нибудь начну хаять молодежь, это значит, я сдалась, состарилась… Так, вы думаете, милочка, мне нечего опасаться касательно Валерия Петровича?
— Этого, конечно, я вам гарантировать не могу, но как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, а вы ведь будете его пить. Ведь непременно потребуете самого дорогого! Знаю я вас, проказницу.
— Да, я всегда была дорогой женщиной, — согласилась Вера Семеновна. — Но раньше я была ветреной кокеткой. А сейчас я, наконец, созрела для серьезных отношений. Так что, возможно, я не стану заказывать самое дорогое шампанское, чтобы не испугать потенциального жениха. Еще подумает, что я транжира! Пора мне уже остепениться, пора! — пожилая дама заливисто рассмеялась. — А вот вам, Сашенька, пора уже немного пораспутничать. Пожить немного в свое удовольствие. Познать радости жизни и… мужчин… Знаете, среди них встречаются прелюбопытнейшие экземпляры! К чему вам зацикливаться на одном? — Саша помрачнела. — Ну что за выражение лица, милочка! Нда-а-а, пожалуй, распутничать вам еще рановато, — Вера Семеновна покачала головой. — Распутничать нужно от жажды наслаждений, а не от отчаянья! Сначала вам нужно излечиться. Хотите, подскажу рецептик? Не панацея, конечно, но вполне действенный способ.
И тут Саша неожиданно для себя кивнула. Куда вдруг исчезла ее гордость, куда подевалась ее маска уверенной в себе, сильной женщины? Она готова была сейчас, как девчонка, поверить в чудо. В волшебное лекарство, которое излечит ее от несчастной любви, от этой неизбывной тоски. Благодаря которому она снова сможет улыбаться.
— Это не очень быстрый способ, ведь всем известно, что самый лучший лекарь — это время, — Вера Семеновна усмехнулась. — По крайней мере, в молодости, когда еще есть иллюзия, что человек располагает неограниченным количеством времени. А мой способ заключается в том, чтобы учиться получать маленькие удовольствия от жизни путем подражания.
