довольно убогим, но зато, имелся собственный душ.
— Извините, девочки, не Хилтон, конечно, но именно на этом пляже, — самые крутые волны. Хочу в будущем выкупить это место.
— Да ладно, Саш, потерпим, — весело ответила я. — Зато море какое шикарное!
По одобрительной улыбке Буткевичуса, я поняла, что ему понравился мой ответ, но моё мнение категорически не разделяла девушка Алина.
— Саша, я должна здесь спать?! — капризно спросила она, надув губы и сморщив носик, явно не ожидая такой сервис, а точнее, его полное отсутствие.
— Да, киса, вы будете спать здесь с Оксаной.
— А ты? — поинтересовалась я.
— А я буду спать в машине. Свободных домиков больше нет.
Я с огромной благодарностью посмотрела на Сашку.
Все были настолько вымотаны дорогой, что после ужина в придорожной кафешке, быстро разбрелись по своим домикам. Алина осталась крутиться возле Сашки, а я пошла спать.
Утром проснулась от яркого солнца, которое пробившись сквозь небольшое оконце, щекотало моё лицо горячими лучами. Постельное бельё на соседней кровати было скомкано, но девицы в комнате не оказалось. Я только — только успела опустить ноги на пол, как в домик внезапно ворвался Буткевичус.
— Петрова, вставай! Пошли завтракать!
— Сашка, выйди! Я ещё не одета!
Я любила спать голой, и вчера, не сделала исключение этому правилу. Видимо, Сашка это заметил, так как вдруг перестал улыбаться и уставился на меня.
— Буткевичус, вон!
Зажав простынь возле груди я кинула в него подушкой. Ловко поймав, он, ухмыляясь, вернул её обратно на мою кровать.
— Хорошо, хорошо, не психуй, выхожу! Поторопись. Все уже давно собрались.
После завтрака в той же кафешке, мы с девчонками отправились купаться и загорать, а парни поехали в близлежащий посёлок, чтобы закупить свежее мясо и алкоголь для вечерних посиделок.
Был полный штиль, и море сверкало своей бриллиантовой гладью. Ветер по — прогнозу ожидался только к вечеру, поэтому сёрфинг решили отложить до завтра. Я лежала на горячем песке, наслаждаясь запахом моря и душевным спокойствием. Внезапно, холодные брызги заставили меня подскочить.
— Сашка!
— Пошли купаться, Петрова!
Весь день мы протусили на пляже, катаясь на арендованных водных скутерах, играя в волейбол и пляжный футбол. Я чувствовала, что слегка сгорела, несмотря на обильно нанесённый на кожу крем от солнца.
Когда все уже собрались уходить, я решила, напоследок, сделать последний заплыв в море. Я отплыла на приличное расстояние, как внезапно, мою ногу свело сильнейшей судорогой. От неожиданной резкой боли я потеряла ориентацию, и поплыла не обратно к берегу, а ещё больше удаляясь от него.
Я остановилась, огляделась, и страх железным кольцом сжал все мои внутренности: берег маячил слишком далеко, мне никак не доплыть... В дикой панике я начала барахтаться и кричать. Пару раз хлебнула солёной воды и, когда уже вся жизнь пронеслась перед глазам, с огромным облегчением увидела, что ко мне приближается Сашка, делая большие взмахи руками.
— Греби к скале! — заорал он.
Действительно, расстояние до утёса было значительно короче, чем до берега. Я перевернулась на спину и, не без труда, начала грести в правую сторону. Саша плыл рядом, его присутствие успокаивало и придавало сил. Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем я смогла уцепиться за большой каменный валун.
Буткевичус помог мне взобраться на камень, я легла на живот, тяжело дыша. Меня трясло от долгого пребывания в холодной воде и от пережитого ужаса. Минут пять мы приходили в себя, потом Сашка встал и, не говоря ни слова, протянул мне руку. Я еле поднялась — ноги плохо слушались.
— Лезь наверх! — скомандовал он.
Мы карабкались на утёс, благо, каменные валуны были не острые, а округлые, омытые водой. Наконец, мы взобрались на самый верх и, пройдя всего несколько шагов по направлению к лесу, от бессилия я споткнулась, упав на колени.
Буткевичус обернулся и посмотрел на меня. Его лицо, как та скала, было словно высеченное из камня. Я поняла. Сашка злится. Но почему? Мы же спаслись! Он подошёл ко мне и грубо, одним рывком поднял за плечо.
— Вставай! — резко сказал он, потащив меня за собой в лес.
— Остановись, прошу! — задыхаясь выдавила я, и с трудом, сбросив его руку, прислонилась к дереву. — Всё… я больше... не могу...
Голова кружилась, дыхание сбилось, ноги подкашивались, а сердце колотилось как, что казалось разорвёт грудную клетку. На минуту я прикрыла веки, а когда открыла, то обомлела: Буткевичус смотрел на меня взглядом хищника, голодного дикого зверя. Его глаза опустились ниже и замерли на уровне моей груди. Я тоже опустила глаза и ахнула. Верх от бикини сбился, и одна грудь полностью обнажилась! Дрожащими пальцами я поправила купальник, и провела руками по голове, приглаживая волосы. Буткевичус молча следил за моими движениями, а потом в два шага приблизился ко мне.
Обхватив моё лицо ладонями, он поднял его, вынуждая посмотреть в его глаза. И то, что я увидела в них, заставило меня замотать головой и зашептать: "Нет, нет, не смей!", потому что в его глазах явственно читалась... похоть! Вот теперь я по — настоящему испугалась. Но было что — то ещё... что — то, что горячей волной поднималось внутри, вызывая странную пульсацию внизу живота. Неужели я?… Но не успела больше ничего подумать, как он впился в меня обжигающими губами, проталкивая свой язык в мой рот.
Я вырывалась, как могла сопротивлялась, но он был сильнее, гораздо сильнее. Наконец, не в силах больше бороться, я обмякла в его руках. Буткевичус неистово целовал моё лицо, мою шею, грудь, с рычанием покусывал соски и тёрся о них своей щетиной. Я чувствовала, что начинала улетать, но уже не от страха, а от наслаждения... Подхватив меня под ягодицы, он заставил обхватить ногами его бёдра. Отодвинув трусики бикини в сторону, он резко вошёл в меня. Я охнула от такого внезапного яростного вторжения. Я обняла ствол дерева руками, к которому он прижимал меня, и закрыла глаза. Адреналин хлестал по венам, в сто крат усиливая желание. Мозги отключились напрочь. Лишь единственная мысль слабым мотыльком билась сквозь моё затуманенное сознание:
«Надо всё это немедленно, немедленно остановить!»
Мой бывший одноклассник жёстко имел меня, а я громко стонала и извивалась. Кора дерева сильно царапала чувствительную после загара кожу спины, но я не чувствовала боль, полностью отдавшись запретному наслаждению.
— Посмотри на меня! — хриплым голосом приказал Сашка.
Я
