на уровень городской канализации. Следом проваливается мнение о собственном умении оценивать людей по внешности. А девчонка просто сидит и продолжает вязать. Сосредоточенно, будто от этого зависит её жизнь. А ещё заметил за Надеждой странную и очень редкую особенность. За полтора дня она ни разу не доставала мобильник. Даже не понятно - носит ли она его с собой.
* * *
Всю дорогу ругала себя за то, что взяла на службу вязание. Потому, что пока не вязала - ничего не происходило. А тут, не провязала и пол дня - вызов. И следователь не нашел ничего лучшего, чем взять с собой. Раз уж начальник прикомандировал к нему. Служебная машинка втиснулась в узкий переулок, круто спускающийся под гору, и остановилась, не доехав до адреса несколько домов.
– Долбаная консерва, – выругался на неё Пётр Сергеевич. Сперва тронул ручное управление, но потом махнул рукой и вышел из замершей машины. Спустилась вместе с ним и криминалистом к стоящему ниже по улице участковому. Тот топтался в нерешительности у давно не крашеной железной калитки, за которой громко и басовито лаяла собака.
– Что тут у вас? – поинтересовался Сергеевич после обычного приветствия.
– Да вот... – пожал плечами участковый. – Войти не решаюсь. Барбос уж больно того... Сердитый. Не стрелять же в него.
– Да - не хотелось бы... – согласился следователь, ощупывая левой рукой себя в районе висящей под тонким пиджачком наплечной кобуры. – А спеца вызвали?
– Да сразу вызвал... – пожал плечами участковый. – Но один в отпуске, двое других заняты, пока освободятся, пока доедут...
Подумав - предложила:
– А позвольте мне?
* * *
Вместе с участковым и криминалистом обернулись и удивлённо поглядели на девицу. Если бы не её сюрприз с шахматами - точно обозвал бы дурой и посоветовал бы не лезть. Но уже понял - её внешность милой куколки обманчива. Поэтому только махнул ей ладонью в сторону калитки. Девчонка спокойно открыла калитку, оценила обстановку. Огромный пёс дворовой породы продолжал лаять, звеня натянутой цепью в паре шагов от калитки. Но стоило девушке войти во двор - попятился от неё. Не раз попадал на вызовы в такие домики и немного научился различать оттенки собачьего брёха. И тут услышал то, чего никак не ожидал. Пёс явно её боялся, хотя Надежда пока не делала ничего. Просто неторопливо шла на него, ласково приговаривая всякую бессмыслицу из серии "Ну что ты шумишь, пёсик?" и загоняя цепного кобеля подальше от калитки. В конце концов цепной охранник заскулил, присел на все четыре лапы и полез задом в будку. Надежда присела перед будкой и строго спросила:
– Будешь ещё шуметь?
Пёс проскулил нечто жалобное.
– Заходите! – махнула она рукой, обернувшись.
Но стоило самому шагнуть во двор... Дальнейшее произошло в одно мгновение. Пёс снова залаял и бросился навстречу из своего убежища. Но девчонка, мимо ног которой он рванул, успела перехватить кобеля за ошейник. Так, что он по инерции взлетел вверх, повиснув на её руке, а злобный лай в одну секунду перешел в хрип.
– Падла лохматая! – рявкнула девица, свободной рукой стукая его по морде. Удерживая за ошейник заскулившего и окончательно присмиревшего пса, она окликнула:
– Пётр Сергеевич, заходите. Я его подержу.
* * *
Незапертая входная дверь, скромная обстановка, полупустой холодильник. И престарелый одинокий хозяин, тихо умерший в кресле пару дней назад. Родственники, оказывается, тоже боялись сердитого охранника в будке, но приехали довольно быстро. Признаков насильственной смерти при беглом осмотре не обнаружено, так что есть тело - да нет дела. Вышел во двор, где Надя уже успела организовать обед проголодавшемуся барбосу. Поглядел на неё с подозрением.
* * *
В конце рабочего дня постучал в кабинет начальника районного отдела полиции.
– Заходи, Пётр Сергеич. Что там у тебя?
Вошел, сел, собрался с мыслями. Прежде, чем докладывать о деле - спросил:
– Что это за девчонка - Курова?
– Сам же знаешь. На практику прислали, студентка третьего курса. А что с ней не так?
– Не знаю, но... Не та она, кем кажется.
– В каком смысле? – недоверчиво переспросил начальник.
– Во-первых - она шахматный гений. Но это - ладно, может - тоже увлекается.
– А что же во-вторых?
– Её собаки боятся. Панически. Будто она вообще не человек.
– А вот это подробнее... – нахмурился начальник, наклоняясь ближе к столу. Пока пересказывал ему увиденное во дворе на Кизитеринке - он застучал по клавишам своего компьютера. Помолчав немного - произнёс:
– М-мать твою через семь ворот с присвистом... Сергеич, она реально... Гляди.
Перегнулся через стол и впился глазами в строчки личного дела. Дело длинное, но читать быстро - уже профессиональный навык. Потерпевшая. Фото обгоревшего трупа. Протезы. Свидетель...
– Ты понял? У неё живого места нет. Может - там от девки одни документы остались?
– Едрёна... Кибер. То-то она мне в шахматы так врезала.
– А я-то удивлялся, что девка не устаёт.
– Вот так подкрепление...
– И что делать будем, Сергеич?
Сполз со стола на стул и поглядел в бок монитора.
– А что делать? Использовать, раз уж начали.
– Но в её-то документах про это ничего!
Пожал плечами.
– Делаем вид, что ничего не заметили?
– Теперь отчитываешься мне о ней каждый день. И смотри мне - у неё-то вместо глаз - камеры. Чуешь?
* * *
Изменение отношения заметила сразу. Может быть после шахмат, а скорее - после случая с собакой - начальство стало обращаться как-то более уважительно. И перестали занимать всякими глупостями. Зато стали брать на каждый вызов. Опасаясь снова сглазить - больше не брала с собой вязание, и - кажется - это сработало. Повидала и хулиганов, и несчастные случаи, но покойников больше не было до конца практики. А утренний кофе - который явно понравился коллективу - из списка обязанностей не ушел. Однажды поднесла свежезаваренную чашку к носу - но только напомнила себе, что обоняния у искусственного тела как не было, так и не появилось. Пожала плечами, составила кружки на поднос - и отправилась разносить по комнатам.
* * *
Погладила Хоньку по бензобаку. Без его помощи успевать после полицейской практики на лодочную практику было бы совсем нереально. Инструктор выразительно поглядел на часы.
– Точность - вежливость королей, – усмехнулся
