Читаем без скачивания Машина времени Кольки Спиридонова - Марк Сергеев

– О-гей! – радостно закричал мальчишка.

– Знаешь, – сказала Милочка, – ты все повторяешь это слово. Хочешь, я буду называть тебя Огей?!

– О-гей! – крикнул мальчишка и хлопнул в ладоши. Потом он подвел Милочку к скале поближе. Несколько раз пальцем показал на фигуру человека и сказал:

– Мян…

– Мян, – повторила Милочка. И показала на себя, на Кольку, на старика.

– Мен.. – Огей прикоснулся к мамонту.

– Мен.. – повторила Милочка.

Пока шел этот первобытный урок древнечеловеческого языка, старик закончил рисунок. Из костяной цилиндрической коробочки насыпал он в углубление, сделанное в глыбе, лежащей у скалы, красный пылевидный порошок, в ладонях принес воды из ручья, шумящего рядом, затем стал макать кусок мохнатой шкуры в краску и заполнять ею линии рисунка. И лось и лосенок стали красными.

– Да вы же замечательный художник! – воскликнула Милочка.

И хотя старик не понял ни словечка, до него все же дошла восторженная интонация. Не то испуганный, не то польщенный похвалой он сложил руки на груди и бухнулся перед Милочкой на живот.

– Да что вы? Что вы? – закричала Милочка. – Я же не бог! Я же пионерка!

Она взяла в руки инструмент – острый камень и камень, похожий на молоток. Еле-еле подняла их и попыталась тоже что-то высечь. Но «инструмент» оказался непослушным, упал, больно стукнув ее по ноге. Тогда она мелом – какая же девочка не имеет в кармашке мела для игры в классы – начертила свое имя.

– Ми-ла.. – прочла она по складам. – Ми-ла…

– Ми-ла.. – повторил за ней Огей, – Ми-ла…

– О-гей! – сказала девочка, показывая на него.

– О-гей! – повторил мальчик.

И Милочка рядом со своим именем написала на камне – ОГЕЙ.

Колька не слушал их разговора: ему было не до этого. С вершины открывался широкий ландшафт: но Кольку интересовали не кущи деревьев, качающих птичьи гнезда, не заросли папоротника, похожего на зеленые кружева, не белая пена водопадов, летящих с гор. Он искал хоть намек, хоть мало-мальский намек на Машину Времени. Но ее не было видно ни слева, ни справа, ни позади, ни впереди.

Они уже подходили к стойбищу, когда старик поднял руку и, жестом предложив им остановиться, прислушался. На лице его появилась улыбка – он явно услышал что-то приятное. Огей тоже вслушался и тоже улыбался. Колька и Милочка недоуменно глядели на них, но как ни напрягали слух – ничего, кроме шелеста листьев, различить не могли. Внезапно старик схватил наших друзей под мышки, перескочил одним махом через довольно широкую расселину, спрятался за обломком скалы. Огей юркнул за ним, показывая брату и сестре, что нужно молчать Теперь и они услышали неотчетливый шум. Он нарастал, стали слышны крики, визг, свист, стук, топот. Через минуту на поляну перед скалой, за которой прятались старик и трое ребят, вылетел мамонт. Под ногами гиганта вздрагивала земля, валились стволы от ударов его хобота. Но люди настигали зверя, все чаще копья их ударялись в толстую, поросшую бурой шерстью тушу. Ревел зверь. Кричали охотники, чувствуя близкую победу.

Но тут мамонт, разъяренный погоней, остановился вдруг и повернул назад, он решил принять бой.

Теперь побежали люди, спасаясь от его гнева, и только отчаянные смельчаки спрятались за деревьями, чтобы сзади, сверху, с боков на близком расстоянии поразить зверя. А мамонт голосил на весь лес, глаза его побагровели, пена и пот стекали на землю. Они были окрашены кровью: уже немало ран получил гигант в тяжелой многочасовой схватке.

Перед разъяренным зверем мельтешил вошедший в азарт главарь. Он бежал, держась на приличном все же расстоянии от мамонта, увлекал его под стрелы и камни притаившихся за стволами соплеменников. Он все приближался к скале, за которой скрывались Колька, Милочка, Огей и старик. Силы мамонта убывали, охота шла к концу, но вдруг, зацепившись за скользкий корень, главарь упал под ноги зверю И тут Колька не выдержал. Он выскочил из-за скалы, схватил отлетевшее в сторону копье главаря и ударил им мамонта в бок. Зверь развернулся – этого мига было достаточно, чтобы главарь вскочил на ноги и, все еще чувствуя над собой тяжеленную тушу, бросился назад, к лесу. Колька бежал со всех ног, за ним мамонт, за мамонтом – орущая толпа охотников, за ней – позади всех главарь.

Ничто так не развивает способности бегуна, как игра в футбол. А Колька, как вы помните, был заядлым футболистом. Футбол развивает и еще одно немаловажное качество: умение ориентироваться на бегу. Летя во весь опор, Колька увидел вдруг вывороченное с корнем дерево и глубоченную яму. Должно быть ураганный ветер вырвал гигантский ствол вместе с комом земли. Мгновенное решение пришло к Кольке. Он повернул к яме, на бегу воткнул копье в землю и в один мах перепрыгнул и через ствол и через яму. Мамонт слепо ринулся за ним, споткнулся о дерева и рухнул в яму. Но едва Колька коснулся земли, кто-то схватил его за ногу. От неожиданности он упал и закричал истошно:

– Ой, кто это?!

А первобытные, приняв его крик за воинственный клич, радостно закричали:

– Ойктоэто!!!

О, эти роковые шнурки! Наш герой снова наступил на свой собственный шнурок, и это ему чуть-чуть не стоило жизни.

Однако мамонт был побежден, охота окончена.

Первобытные подхватили Кольку на плечи и с оглушительным воплем «Ойктоэто!» понесли к стойбищу.

Только главарь устало плелся в хвосте процессии. Недобрым взглядом смотрел он на нового правителя.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

в которой назревает заговор, а веселый Огей поет песенку.

Огей выглянул из пещеры.

Убедившись, что никого поблизости нет, он схватил инструмент старого художника и отправился к реке. Женщины у костра окликнули мальчишку, озираясь – не видит ли кто из мужчин – сунули ему кусок мяса, горячего, выхваченного прямо из огня. Аппетитно чавкая, Огей вприпрыжку промчался по тропе, перемахнул реку по бревну, заменяющему мост, остановился у скалы, где рядом с гигантским лосем и маленьким лосенком, краснеющими на сером известняке, мелом были написаны два имени.

Колька видел, как уходил из стойбища их новый друг. Он тоже решил незаметно выскользнуть из своей пещеры. Но не тут-то было. Несколько крепкотелых парней с горящими глазами– не то от страха, не то от гордости, что им доверена жизнь нового вожака, – подставили Кольке свои плечи: садись, мол, друг Колька Спиридонов, садись, мы готовы везти тебя хоть на край земли! Колька попытался объяснить им, что он – пионер, что он не какой-нибудь буржуй, готовый кататься на своем ближнем, но, едва он повысил голос, парни упали животами на землю и протянули к нему руки.

– А ну вас! – в сердцах сказал Колька, сел на гибкие носилки, ловко сделанные из жердей и шкур, великаны подняли его и замерли, ожидая дальнейших указаний.

– Туда! – сказал Колька и указал на вершину горы, где помещалась Каменная Третьяковка.

И еще один человек отправился по той же тропе. Шел он крадучись, прячась за стволы деревьев, укрываясь в мокрых от росы кустах. Он шел и думал, что жизнь стала совсем невыносимой, и все из-за этих Детей Молнии, отнявших у него власть.

Гортанно и пронзительно кричали звери, гремела в камнях река, стадо оленей, пофыркивая, перебредало поток, но, вспугнутое запахом человека, опрометью бросилось на берег – и только треск пошел по кустам.

Носилки плавно покачивались, шаг великанов был хотя и быстр, но равномерен, Кольку тянуло в сон. Казалось, поскрипывает гамак, натянутый меж двух сосенок в доме отдыха «Елочки», качается небо над головой… Вот-вот мама крикнет. «Коля! Пора обедать!»… Колька прогоняет сонливое, вяжущее состояние – нужно примечать путь, уточнить ориентиры. Когда взобрались на гору, Колька увидел маленькую точку на скале, там, где они недавно были со Старым Художником. Было непонятно: что делает Огей на святом месте, куда нисходят боги. Наверное, заметив процессию, он мгновенно исчез, а Кольку опустили на землю у самого подножия скалы. И тут Колька увидел, что рядом с рисунком мамонта, чуть пониже красного лося и маленького лосенка, высечены на камне два слова:

МИЛА ОГЕЙ

Потом он посмотрел вниз, снова глаза его поочередно останавливались на кущах деревьев, на реке, на дыме, что стоял над верхушками леса, указывая место стойбища. И снова, как и в прошлый раз, ему не удалось обнаружить даже намека на Машину Времени. Над горой взошло солнце, скалы отбросили на лес, лежащий внизу, тени – темные и длинные они были похожи на пики, воткнутые в тело зеленого гигантского мамонта. И вдруг там, где одна из этих пик уперлась в светлое пятно поляны, что-то сверкнуло Теперь Колька яснее и яснее различал вдалеке обтекаемые формы Машины Времени. Это солнце сверкало на ее прочных стеклянных стенах, и Колька все точнее определял ее местоположение: если стать спиной к горе – от стойбища нужно идти прямо в сторону группы деревьев, где убили мамонта, Машина Времени находится почти посредине этой прямой, ближе к стойбищу.