Читаем без скачивания НеКлон - Dar Anne

Для того чтобы описать общий характер и духовную составляющую миссис Мортон, достаточно будет уточнить, что для всех, за исключением исключительных клонов, страшнее этой женщины в Миррор только один человек – Эбенезер Роудриг, способный намеренно отказать клону в анестезии во время и после изъятия органа. Если бы Мариса Мортон была хирургом, она бы в принципе не растрачивала анестезию на своих подопечных. Однако Мортон не хирург. А потому использует имеющуюся у неё власть более изощренным способом. “Немудрено заставить своего подопечного мучиться в агонии при помощи скальпеля, но справляться с этой задачей во имя благородной воспитательной цели, а не во имя одного лишь удовлетворения личностного эго, да ещё и без использования простейших подручных средств – вот настоящее искусство наставничества”, – такие слова она однажды сказала мистеру Роудригу в ответ на его замечание о том, что стояние клонов на гречихе не что иное, как анахронизм.

К несчастью, или, быть может, к состоянию противоположному, 11112 и я были теми самыми “исключительными” клонами, которые воспринимали Марису Мортон за человека худшего, чем Эбенезер Роудриг. Дело было в том, что с Роудригом я ещё не сталкивалась, лежа на операционном столе, а 11112 сталкивался с ним в такой обстановке лишь единожды, и это столкновение прошло, как он позже выразился, не так плохо, как могло бы пройти, а вот с Марисой Мортон мы сталкивались лоб в лоб крайне часто, и так как по неведомой нам причине мы оба были внесены в её персональный “чёрный список бездушных” (сокращённо ЧСБ), столкновения эти за редким исключением заканчивались положительным образом для нашей стороны. И если меня Мортон терпеть не могла за мой своенравный характер, тогда 11112 она невзлюбила как будто на ровном месте, просто однажды увидев его перед собой. Небезразличие Марисы Мортон к моему другу достигло таких масштабов, что любой клон в Миррор мог с уверенностью в сто процентов сказать, что 11112 она ненавидит как никакого другого клона – даже я не смогла опередить своего друга на пьедестале вездесущей немилости этой женщины. Вчера она вернулась из своего трехнедельного отпуска, и никто сейчас не сомневается в том, что весь урок дисциплины 11112 проведет коленями на гречихе. Не сомневается в этом и 11112, поэтому накануне он уговаривал меня не вступаться за него, ведь он обладает особым умением с достоинством выносить все взыскания, и особенно “самые несправедливые”. Вот только в этом мы были очень схожи, так что я заранее обработала свои колени увлажняющим кремом, одолженным мной у 12435. Однако для того, чтобы попасть на гречиху, на сей раз мне не понадобилось вступаться за 11112: меня Мортон поставила на гречиху раньше моего друга – за расстегнутые пуговицы пиджака, – а уже спустя минуту рядом со мной опустился на колени улыбающийся 11112 – за то, что встал недостаточно быстро при входе Мортон в кабинет. Вскоре рядом с нами стояли ещё пятеро ребят. Очевидно, Мортон соскучилась по своему духовному предназначению. Повезло, что она поставила меня на гречиху первее 11112. В противном случае пришлось бы стоять на час дольше всех – за заступничество.

Глава 4

Создавать клонов могут позволить себе только очень влиятельные и богатые оригиналы. От клонов скрывается информация об их оригиналах, но случается, что сведения всё равно просачиваются. Было несколько случаев, когда клоны узнавали имена своих оригиналов благодаря глянцевым журналам, которые завозились в Миррор с прочим барахлом вроде мела для досок или канцелярских принадлежностей. Случались и инциденты, когда разнорабочие, вроде электриков, осматривающих местную проводку, или сантехников, чинящих трубы на проблемном подвальном этаже здания, узнавали в наших лицах определенных оригиналов. Но сегодня случилось кое-что из ряда вон выходящее. Сегодня в Миррор приехала пожилая пара оригиналов лет шестидесяти. Дама была в больших солнцезащитных очках, обрамленных крупной янтарной оправой, её руки украшали длинные шелковые перчатки жемчужного цвета, её изящную фигуру подчеркивал тонкий плащ с короткими рукавами, а на её голове восседала широкополая шляпа, которая поспешно была заменена на шелковый платок алебастрового цвета. Под распахнутым чёрным плащом мужчины виднелся деловой костюм. Все сразу же поняли, что они не простые оригиналы, но имеющие клона. Это было видно не только по их одеянию, но уже только по их роскошной машине – такой роскошной машины не было ни у одного работника Миррор, даже автомобили Эбенезера Роудрига и Марисы Мортон на фоне такого автомобиля выглядели устаревшими моделями. Прилипнув к окнам второго этажа, сотни клонов наблюдали за пожилой парой, приближающейся к главному входу – все пытались разглядеть в лицах этих оригиналов свои собственные черты. Среди любопытствующих оказалась и я. Перед лестницей приняв руку своего мужчины, женщина подняла голову и посмотрела в нашем направлении. Я непроизвольно вздрогнула. Из-за больших солнечных очков и туго завязанного на овальной голове платка, черты её лица невозможно было рассмотреть, но что-то подсказало мне, что в этом оригинале нет ничего схожего со мной.

Следующие полдня в Миррор среди клонов только и было что разговоров об этой пожилой паре. Все гадали, кто из клонов более похож на приехавших мужчину и женщину, и это было странно. Потому что все хотели быть похожими, словно жаждали встречи с родителем, который потерял их в младенчестве, который даровал им жизнь и который, наконец, нашел их, и одновременно страшились распознать в себе схожесть, потому что наверняка знали, чем для каждого из нас завершится встреча с собственным оригиналом. Около десяти тысяч клонов уже ушли, больше десяти тысяч ещё уйдут. Все мы намного моложе своих оригиналов, так что распознать свои черты в прячущихся за очками, платками и шляпами старческих лицах – не самая простая задача и отнюдь не веселое занятие. Смешанные чувства поглотили всех, даже 11112. Но наше смятение продлилось недолго. Спустя пять часов на срочное незапланированное изъятие призвали сразу трех клонов: 16005, 17843 и 19457. Все они были разных возрастов и даже полов – две девочки и один мальчик – не были схожи внешне и даже не имели общего круга знакомых. Нас это потрясло. До сих пор мы даже не предполагали, что можем быть не единственными клонами одного оригинала или можем быть связаны целыми семьями оригиналов.

Незадолго до заката солнца миссис Франссон объявила нам о том, что сегодня же состоится ритуал ухода 16005, 17843 и 19457. Это поразило всех ещё больше. Обычно изъятия запланированы и клонов заранее предупреждают о датах изъятий, чтобы мы успели психологически подготовиться к грядущему, но в этом случае всё было иначе… И сразу уход, даже не переходное состояние. То есть сразу у трёх клонов произошли незапланированные изъятия жизненно важных органов. В этот вечер я особенно остро ощутила свою уязвимость. Поэтому не пошла на ритуал. Конечно же, такой бунт имел крайнюю степень опрометчивости, конечно же, мне было не избежать молниеносного взыскания, но я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось сломать… Но я не знала что́. Поэтому решила просто сломать своё присутствие на ритуале. Позже мне расскажут о том, что 16005 и 17843 были клонами этой пожилой пары, а 19457 была клоном их дочери, и что у 16005 и 17843 были изъяты обе почки, а у 19457 изъяли сердце. Будут болтать, будто в семье этих оригиналов произошло что-то неладное, какая-то авария, в результате которой пострадали их внуки, которым понадобилось экстренное спасение. И снова расскажут про то, как Эбенезер Роудриг лично выносил на улицу морозильные камеры с органами, и что камер в этот раз было в три раза больше, и что уборщики вымывали операционную в три раза дольше обычного, и что главный хирург вновь напевал себе под нос невесёлую песенку про расходный материал. Но пока что уборщики еще не начали вымывать операционную, Роудриг еще не вынес к медицинскому фургону ни одной морозильной камеры, клоны только собирались вокруг Миррор для совершения ритуала ухода в честь сразу трех клонов, а я только начинала то, за что ещё поплачусь принятием наказания в виде запирания – я отходила подальше от основного здания, чтобы не принимать участия в запуске бумажных фонариков.