Читаем без скачивания Слабое место (ЛП) - Штайнер Канди

И я бы делал это — каждый раз.

Не имело значения, нужно ли мне было тратить свои сбережения, работать на летней работе или продавать свою PlayStation.

Я бы никогда не повернулся спиной к своей маме.

Это было само собой разумеющимся, то, что я прочувствовал с тех пор, как она не отвернулась от меня, когда это сделал мой отец. Она не была идеальной, но она всегда была рядом, и только за это я отдал бы ей последний пенни в своем банке и рубашку с моей спины тоже.

Но это не означало, что мне не было больно, что я не понимал, особенно когда стал старше, насколько сильно ее круг испортил и меня.

— День Отбора не за горами, — закончил я после того, как рассказал ей о том, как продвигался лагерь до сих пор. — Что ж, посмотрим.

— Ты попадешь в команду, детка, — сказала она без колебаний. — И ты начнешь продвигаться вперед, и не успеешь оглянуться, как подпишешь многомиллионный контракт с NFL и купишь своей маме большой особняк на пляже.

Я улыбнулся, вспомнив видение, которое у нее было для меня, которое я слышал тысячу раз. Это зародилось, когда я был молод, с того момента, как мы поняли, что у меня действительно есть довольно приличный талант в футболе. Я до сих пор помню, как она усадила меня после игры, когда мне было двенадцать, все еще в моей грязной форме и бутсах. Она заставила меня посмотреть в зеркало, а сама встала позади меня, положив руки мне на плечи и глядя мне в глаза в отражении, и сказала: “У тебя никогда не будет такой судьбы, как у меня, Клэй. Ты станешь богатым.”

— Кстати, о футболе, я говорила тебе, что Брэндон раньше играл? — спросила мама, выдергивая меня из воспоминаний. — Он был стартовым квотербеком своей школьной команды.

Моя улыбка была ровной, вывеска кофейни появилась в поле зрения, когда я обогнул университетский двор, где студенты лежали на одеялах, курили сигареты, смеялись и наслаждались вечером.

Мне было интересно, каково это, на самом деле проводить время, будучи студентом колледжа, вместо того, чтобы каждое мгновение бодрствования посвящать спорту.

— Я уверен, что мы поговорим об этом на Рождество, — сказал я. — Мне нужно бежать, мам. Еще одна встреча.

— В такое время? Они не дают тебе скучать, не так ли? — Она усмехнулась. — Ну, я люблю тебя, детка. Позвони мне позже на этой неделе, чтобы наверстать упущенное. — Она сделала паузу. — Ты… ты видел Малию?

Лед застыл в моих венах при звуке ее имени.

— Нет.

Это была соль на рану, напоминание о том, что не только я страдаю от нашего разрыва, но и наши семьи тоже. Мы были вместе так долго, через столько всего прошли, что я знал, что моя мама относилась к Малие как к дочери.

Они были ближе, чем мы иногда были, делясь вещами, которые, я знал, я никогда не смогу понять, потому что я не был женщиной.

— Ну, — начала мама, но потом передумала, выдержав долгую паузу, прежде чем сказать. — Просто оставайся сосредоточенным на футболе. Все остальное решится само собой.

— Люблю тебя, мам, — выдавила я.

— Люблю тебя. О, и…

Прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, я закончил разговор, остановившись на краткий миг тишины и облегчения перед входной дверью кофейни. Вечерний ветерок был теплым и приятным, последние остатки лета цеплялись за еще зеленые деревья.

Я сделал глубокий вдох, ненавидя то, что что-то большее, чем глоток кислорода, заставляло мою грудь гореть. Это было с тех пор, как Малия ушла от меня, после того, как я понял, что это моя новая реальность.

Это и так был долгий день. Последнее, чего мне хотелось, это получить по заднице за то, что я не был мистером Саншайн на камеру.

Но если это было приказано тренером Сандерсом? У меня не было возможности сбежать — по крайней мере, без того, чтобы не поставить под угрозу свою стартовую позицию.

Итак, с последним вздохом я толкнул стеклянную дверь, маленький колокольчик над ней возвещал о моем входе.

Rum&Roasters был одним из немногих баров в кампусе, вероятно, потому, что он был цивилизованным и сдержанным по сравнению с барами за пределами кампуса. Он никогда не кишел пьяными несовершеннолетними студентами колледжа со своими нелепыми поддельными удостоверениями личности, а скорее был полон старшеклассников, которые были достаточно взрослыми, чтобы пить, и предпочитали провести тихий вечер за беседой или живой музыкой, а не тусоваться на танцполе.

Их потеря.

Тем не менее, в этом было что-то успокаивающее, когда я протиснулся внутрь темного помещения, запах старых книг, свечей и кофе пересиливал любой подаваемый алкоголь. Это было намного приятнее, чем вонь баров, которые я предпочитал посещать, и я должен был признать, что в этом была своя атмосфера.

Какой-то парень играл на акустической гитаре на маленькой сцене в углу, тихо подпевая звуку, но он держал громкость достаточно низкой, чтобы все, кто сидел за темными кабинками и освещенными свечами столами, могли вести беседу вокруг него.

Я остановился у бара, оглядывая столики в поисках Джианы. Что-то внутри меня сжалось при виде парочки, целующейся в одной из угловых кабинок, но я быстро проскользнул мимо них, шаря глазами по сторонам, пока не нашел ту, кого искал.

Свет свечей и тени боролись за территорию на безмятежном лице Джианы, ее глаза были широко раскрыты и мягки, губы изогнуты в улыбке полумесяцем. В ее маленьких ручках была до смешного большая кружка с каким-то пенистым кофейным напитком, и она время от времени потягивала его, слушая музыку.

И она действительно слушала.

Ее ноги были скрещены, все еще обтянутые теми скромно сексуальными колготками, которые были на ней раньше, и ее маленькая ножка подпрыгивала в такт мелодии. Это была не та песня, которую я узнал, но она тихо подпевала тексту, не сводя глаз с музыканта.

И когда он оторвал взгляд от гитары и поймал ее взгляд, она покраснела так сильно, что я мог видеть ее румянец даже в тусклом свете бара. Она быстро отвела взгляд, опустив глаза на свой кофе и сдерживая улыбку. К тому времени, как она снова взглянула на парня на сцене, он уже двинулся дальше, подмигнув паре девушек, сидевших рядом со сценой.

Любопытство заставило меня улыбнуться, и я направился к ее столику, не останавливаясь, пока не оказался прямо между ней и парнем с гитарой.

Она моргнула, когда я прервал ее просмотр, как будто она была удивлена, увидев меня, как будто она забыла, что сама пригласила — нет, потребовала — меня прийти. Она вздрогнула, чуть не расплескав кофе, когда поставила его на стол, поправила очки и встала.

— Ты здесь.

Я приподнял бровь.

— Разве я не должен был быть?

— Ну, да, но я… — Она скрыла свое удивление улыбкой, махнув рукой, прежде чем указать на стул напротив нее. — Хочешь пива или чего-нибудь еще?

Взгляд, который я бросил на нее, был достаточным ответом, и она указала пальцем на официантку, идущую сквозь толпу.

Официантка, не теряя времени, спросила у меня удостоверение личности, и, к счастью, у меня была довольно классная подделка — спасибо Кайлу Роббинсу. Это было почти все, на что он был годен, кроме того, что он был слишком хорош для того, чтобы я ненавидел его больше, чем можно ненавидеть надоедливого младшего брата.

Как только я взял свой IPA в руки, Джиана поставила локти на стол, сложив кончики пальцев вместе и повернувшись ко мне лицом.

— Спасибо, что пришел.

Я кивнул.

— Послушай, я не хочу быть занудой, и я, конечно, не больше, чем ты, хочу быть здесь и работать после захода солнца. — Она сделала паузу, чтобы убрать локон с лица, и тогда я понял, что она распустила пучок, в который он был завязан весь день, позволяя диким золотистым, каштановым и светлым прядям обрамлять ее лицо, как нимб. Ее щеки были усыпаны веснушками, губы оставались пухлыми, даже когда она поджимала их. — Можем ли мы просто согласиться быстро обсудить это, найти решение нашей проблемы и немного поспать, в чем мы так нуждаемся?

— С какой именно проблемой мы столкнулись?