– По крайней мере, у нас не будет свидетелей, – сказал Хайден, чувствуя под пальцами учащенный пульс девушки.
– Не будет… свидетелей? – слабым голосом повторила Лотти, чувствуя себя похожей на любимого попугая тетушки Дианы.
Ее буйное воображение немедленно принялось рисовать картины одна страшнее другой. Лотти уже видела себя задушенной и представляла себе, как безутешно будет рыдать Гарриет, увидев ее остывший труп.
Пальцы у Маркиза оказались совсем не длинными и не аристократическими. Напротив, они были твердыми, сильными и, как показалось Лотти, даже мозолистыми. Пока они сжимали заледеневшие руки Лотти, но что, если они сойдутся на ее горле?..
– Ты вся дрожишь. Тебе не следовало столько времени оставаться снаружи, глупенькая.
Обычно Лотти не лезла за словом в карман, но сейчас дерзость Маркиза осталась без ответа. У Лотти просто кровь застыла в жилах, а язык прилип к гортани.
– Я не вижу коляски возле входа. Полагаю, Нед подвез тебя до дома и высадил здесь? – Лотти не ответила, и тогда Хайден продолжил, покачав головой: – Это в его стиле. Мошенник! А еще осуждал мои манеры. Ну, да теперь уже ничего не поделаешь. Так или иначе, но ты здесь. Пойдем в гостиную, там есть камин.
Он быстро закрыл окно и взял со стола подсвечник с горящей в нем свечой. Теперь Лотти поняла, что это был за огонек, промелькнувший в окне. Она осмотрелась, ища пути к спасению, но тут же подумала, что это, быть может, последнее приключение в ее жизни, которая вскоре станет такой однообразной и скучной. Если она не убежит, будет о чем рассказать Гарриет! Если, конечно, ей вообще удастся выбраться отсюда.
Маркиз скрылся за углом, и Лотти пошла следом за ним, словно покорившись воле этого необычного, загадочного мужчины. Да, судя по всему, Маркиз просто не представлял, что кто-то может ему не подчиниться.
Они уходили все дальше в недра пустынного темного дома, и Лотти безуспешно, пыталась рассмотреть хоть что-то вокруг себя. Не так-то много ей удастся рассказать Гарриет о логове Маркиза! Мерцающий язычок свечи не столько рассеивал тьму, сколько углублял ее, заставляя сгущаться лежащие в углах тени. Лотти успела лишь заметить, что вся мебель в доме была накрыта белыми чехлами, похожими на привидения. Лотти и Маркиз уходили все дальше, и в пустынных комнатах гулко отдавались их шаги.
– А ты не слишком разговорчивая, – заметил Маркиз на ходу.
Чтобы не рассмеяться, Лотти прикусила кончик языка. Если бы только Джордж мог услышать это! Брат всегда считал ее несносной болтушкой, которая замолкает только для того, чтобы набрать в грудь побольше воздуха перед тем, как продолжить фразу.
– Быть может, это и к лучшему, – сказал Mapкиз. – Я тоже не люблю лишних слов. Сказать по правде я иногда молчу целыми днями, – он снова обернуля чтобы взглянуть через плечо на Лотти. – Знаешь, это большая редкость – встретить женщину, которая умеет держать язык за зубами.
Лотти раскрыла рот, но тут же захлопнула его и вновь промолчала.
Когда они проходили сквозь какую-то сводчатую арку, Лотти коснулась плечом Маркиза, и от этого прикосновения у нее в голове зазвенел негромкий колокольчик, сигнализирующий об опасности, а щеки немедленно запылали.
Наконец они вошли в гостиную. Мебель здесь была без чехлов, но от этого комната все равно не выглядела жилой. От пола до потолка по стенам тянулись книжные полки, но они были пусты, если не считать, конечно, покрывающего их толстого слоя пыли. Маркиз поставил подсвечник на стол, рядом с небольшим сундучком, крышка которого была открыта. Уловив направление взгляда Лотти, Маркиз опустил крышку сундучка, причем настолько поспешно, что это пробудило в ней жадное любопытство. Что он прячет в своем сундучке? Еще не просохшие листки мемуаров, в которых вспоминает о своих бесчисленных преступлениях? Или отрезанную голову своей последней жертвы?
Лотти осталась на месте, занятая этими интересными мыслями, а Маркиз тем временем подошел к камину и стал разжигать уложенные в нем поленья. Ему удалось быстро и ловко справиться и со спичками, и с растопкой, и буквально через минуту камин осветил и согрел гостиную. Стало уютнее.
Пока Маркиз разжигал огонь, был виден только его силуэт, но затем он отошел в сторону, и теперь Лотти смогла наконец как следует рассмотреть своего похитителя.
Проходя по улицам вместе со своим братом или дядей, Лотти не раз встречала красивых мужчин, но лишь немногие из них могли привлечь ее взгляд. Однако если бы ей встретился Маркиз, она, вне всякого сомнения, провожала бы его глазами до тех пор, пока не налетела бы на фонарный столб. Нет, лицо Маркиза не отличалось особой красотой, но оно завораживало, притягивало к себе и оказалось совсем не таким, каким представляла его Лотти. В глазах Маркиза не горел кровавый огонек, а на губах его не играла дьявольская усмешка. И еще он оказался гораздо моложе, чем ожидалось. В уголках рта и глаз Маркиза виднелись морщинки, но их нарисовало не время, а солнце и ветер. Лицо Маркиза оставалось молодым, почти мальчишеским, лишь между бровями залегла глубокая складка да нижняя челюсть стала твердой, как это бывает у сильных и уверенных в себе мужчин. Щеки Маркиза покрывала легкая щетина, а волосы на голове были густыми, такого глубокого коричневого оттенка, что их можно было бы назвать и черными. И еще ему давно пора было сходить к парикмахеру. Лотти сжала кулаки, чтобы подавить желание поправить буйную прядь, упавшую на лоб Маркиза.
Но удивительнее всего были его глаза – дымчато-зеленые, опушенные густыми ресницами. Глубокие, сияющие, они то казались заледеневшими, то вновь загорались живым огнем.
Голова Лотти кружилась. Вот это и есть Кровавый Маркиз? Вот это и есть тот ужасный разбойник, который убил своего лучшего друга и жену?
Он жестом указал на стол, где лежала недоеденная куропатка и наполовину опорожненная бутылка вина.
– Мой кучер еще долго не вернется, – сказал Маркиз – Быть может, ты хочешь перекусить? Или бокал мадеры, чтобы согреться?
Лотти отрицательно покачала головой, по-прежнему не произнося ни слова из опасения разоблачить себя.
Он выглядел немного озадаченным. Может быть, его вино было отравлено?
– Тогда, по крайней мере, позволь мне снять твою накидку.
И раньше, чем Лотти успела вновь покачать головой, он подошел вплотную к ней, а затем с неожиданной нежностью снял с головы Лотти капюшон, прикрывающий волосы.
Лотти зажмурила глаза, не зная, что ей делать дальше. Даже если она завизжит, в доме тетушки Дианы, где продолжают завывать скрипки, ее никто не услышит.
Маркиз провел пальцами по ее волосам. Она рискнула приоткрыть глаза. Он осторожно поправил выбившийся светлый локон.
